Окончательная реальность - Вильгельм Зон

Три дня и три ночи гремели торжества. Макс совсем выбился из сил, и последние сутки держался только на стимуляторах. Трудно не ударить в грязь лицом перед молодыми, когда тебе исполняется 93. Где старые товарищи, с которыми они посидели бы чинно, вспоминая былое… Увы, почти все на том свете. Кругом одна молодежь. С другой стороны, в этом есть прелесть, можно сбросить годков эдак сорок, надеть новенькие на электронных чипах костыли, подаренные главой РоботПрома, молодым Кальтенбруннером, пуститься в пляс, сходить в баньку, полюбезничать с девчонками…

Так совпало, что гулянка началась за день до покушения. Макс настолько был уверен в успехе, что сказал себе: «Не буду ни о чем думать, все дела после, гулять так гулять».

Он встречал гостей как настоящий барин. Только сейчас Макс вдруг понял, что может перестать скрывать привычки. С каждым выпивал рюмку русской водки, троекратно целовался, а иной раз заводил какую-нибудь длинную тягучую песню своей молодости. Приехали все: от министров до бандитов. Был Умберто, с которым они общались целый час. Всклокоченный и беспокойный, приезжал Боббер.

– Могу ли я по-прежнему совершать сделки с Германией? Наши договоренности в силе? – не скрывая озабоченности, спрашивал он.

– Да не дергайся ты, все нормально будет. Пока я жив, тебя никто не тронет. Щас Герхардт подъедет, перетрем…

Герхардт не приехал. Макс понял это лишь на третий день праздника. Понял и протрезвел. Вернувшись в Целендорф и узнав, что покушение провалилось, Макс о-о-чень расстроился. «Надо же, не в того стрельнул. С ума сойти можно. Хорошо бы поговорить по душам с этим „специалистом“. Не своим делом парень занят». Первым желанием было позвонить в «Бюро заказов» – сказать пару ласковых, но повременим.

Уняв пульсирующие приступы злобы, Макс набрал прямой телефон Герхардта.

– Здорово, дружище.

Настороженное «здравствуйте» в ответ.

– Не выбрался ко мне, я так понял.

– К сожалению, много международных дел, группенфюрер, не получилось.

– Расстроил старика, ну да ладно, молодо-зелено. Вот что хотел попросить. Ты это, Боббера особо не жми, хороший человек, не надо, понял?

На другом конце трубки молчали.

– Ну, я вижу, понял. И еще одно. Там у тебя в темнице невиновный томится, некто Гастингс, выпусти его, пожалуйста, до конца недели, мне с ним поговорить охота.

Герхардт положил трубку. Желваки ходили ходуном. Какого дьявола?! Сколько еще он будет это терпеть? Он – законно избранный канцлер Великой Германии.

Вошел фон Шлоссер.

– Послушайте, любезный, что вы думаете о сложившейся ситуации?

– Я думаю, что Гастингса можно и отпустить, а Боббера надо мочить, невзирая на лица. Тем более, – фон Шлоссер сделал эффектную паузу, – из международных кругов поступают, так сказать, заявки на всеми нами глубокоуважаемого Макса, – фон Шлоссер чуть наклонил красивую породистую голову и достал из папки шифровку из Лондона.