Смерть по вызову - Андрей Троицкий

– Вы ведь не можете предупредить Ирошникова, чтобы он никуда не ехал? Не можете. Тогда ехать вам нужно. За последние дни кое-что изменилось. Отец Лены до сих пор уверен, что Ирошников убийца. Он хочет оградить от него Лену, защитить. Защитить любыми способами и методами. А я переубедить Романова я не могу Он сейчас в больнице. По телефону с ним созвониться нельзя – не соединяют. Увидеться тоже невозможно. Буду до конца откровенен: чтобы, так сказать, окончательно избавиться от вашего приятеля и была придумана вся эта поездка в Питер, новые документы и так далее. Ирошников не доехал бы до Питера. А поутру на путях нашли бы его тело, и все списали на несчастный случай. Поэтому я и попросил Лену поехать. Если она будет рядом, Ирошникова не тронут. Ну, и ваше присутствие не помешает.

– Вот дела, – Ларионов поскреб пальцами затылок. – Ну и дела. А Максименков? Можно ведь связаться с отцом Лены через него, объясниться.

– Сейчас Максименков играет не за нашу команду, – покачал головой Егоров. – Сначала и я полагал, что Ирошников убийца, а вы соучастник. Думал, что вашей следующей жертвой может стать Лена. Но для меня все разъяснилось. А Максименков, ему до лампочки, кто убийца. И в этом деле у него свой интерес. Он хотел, чтобы вместе с Ирошниковым исчезли и вы.

– Знаете, а вы меня напугали, – Ларионов зябко поежился. – Это сволочизм. Приговорили меня ни за хрен собачий. Это хуже, чем человека в карты проиграть. А почему бы вам самому не поехать в Питер вместо меня?

– У меня есть веские причины для того, чтобы остаться, – ответил Егоров. – И потом не забывайте: убийца-то на свободе ходит.

– И что вы собираетесь делать?

– Займусь святым делом: надо расправиться с врагом руками милиции и прокуратуры.

– Жаль, что вы не можете поехать. А я бы заколотил дверь в свою комнату двумя досками, крест на крест, и подождал, пока все кончится. Вы все-таки профессионал и сможете защитить Ирошникова лучше, чем я.

– Если вы останетесь дома, неделями не будете вылезать из норы, просто спятите от страха. Любого шороха станете бояться. Один мой знакомый сутками сидел дома и смотрел фильмы про мертвецов и вампиров, читал книжки про всякую нечисть и таким способом на свой лад развлекался: сам себя пугал до полусмерти. Может сперва это ему и нравилось, самозапугивание. Но, в конце концов, нервы у бедняги совсем расстроились, а позже и крыша поехала. На нервной почве он оглох.

– А потом?

– Его судили, – сказал Егоров. – Естественно, не за то, что оглох.

– Значит, судили за то, что он смотрел страшные фильмы?

– Он совершил преступление. Взял гвозди, сотку, и приколотил этими гвоздями к двери свою родную тетку, между прочим, заслуженную учительницу России. Он надел на неё собачий ошейник и намордник с шипами. Мучил её, стягивал ремень на шее. А потом отпилил ей ножовкой голову, а в грудь вогнал какую-то палку. А там и вовсе разошелся: взял топорик и накрошил кровавый винегрет. Не знаю уж, кем он себя воображал, великим инквизитором или ещё кем. Но в той учительнице он видел воплощение пришедшего на землю дьявола.

– И какой срок получил ваш добрый знакомый? – Ларионов, погруженный в себя, хмурился.

– Его лечили, но это лечение хуже, мучительнее реального срока на зоне. Можно сказать, он попал в ад на земле. Не советую вам идти его дорогой, жить наедине с собственными страхами. Мне лично ближе другая позиция: будь, что будет.

– У вас просто дар художественного слова, вы все так здорово рассказали, выпукло, выразительно. Прямо видишь эту учительницу в собачьем ошейнике, приколоченную к двери длинными гвоздями. Пожалуй, я поеду в Питер, убедили. А то задохнусь в этой комнате собственными страхами. И, в конце концов, накрошу винегрет из соседки бабы Кати.

– Вот и договорились, – Егоров положил на письменный стол конверт с билетами и деньгами. – Думаю, все закончится хорошо. В городе держитесь вместе, а в гостинице снимите соседние номера. К тетке Ирошникова лучше не суйтесь. А дня через три-четыре можете смело возвращаться. Здесь все уже успокоится. И ещё просьба: заберите у Ирошникова паспорт и военный билет на имя Шеваловского, порвите эти бумаги и утопите в унитазе. А то задержат с такой паспартиной – будут неприятности.

– Хорошо, – кивнул Ларионов. – А с Максименковым вы, разумеется, хотите разобраться по-мужски?

– Хочу, но не могу, не смею лишать вас этого удовольствия, – Егоров поднялся. – Можно сказать, это ваше семейное дело.

– Вы правы, – Ларионов проводил гостя в прихожую, когда тот оделся, с чувством пожал руку. – Спасибо за то, что меня не шлепнули.

– И вам спасибо за то, что вы живы, – ответил Егоров. – Мои извинения. Людям свойственно ошибаться.

Заперев за Егоровым дверь, Ларионов вернулся в комнату, несколько минут расхаживал из угла в угол, наконец, сел, поставил на колени телефонный аппарат, набрал номер бывшей жены.

– Максименкова нет дома? – спросил он, когда Вера подняла трубку.

– Его нет, и даже не знаю, когда он вернется, – ответила Вера сонным голосом. – У них на работе какие-то важные дела. Возможно, его сегодня совсем не будет.

– Тогда сделай мне одолжение, – попросил Ларионов. – Передай ему вот что. Передай, что я уезжаю в Питер вместе с Леной Романовой и Ирошниковым. Не перебивай, он знает, с каким Ирошниковым. Но я скоро вернусь. И как только у меня появится свободная минута, одна только минуточка, я к Максименкову непременно зайду. Чтобы в его морду плюнуть. А потом разобью эту харю всмятку. Именно всмятку – так и передай. Так разобью, что ни один косметолог не выправит. Пусть собирает своих друзей, адвокатов и прокуроров, и судится со мной за нанесение вреда здоровью. Только на этом суде твой засранец будет иметь очень бледный вид. А там, глядишь, и сам станет обвиняемым, а не потерпевшим. Передашь? Большое спасибо, – Ларионов положил трубку.

Он заглянул в оставленный Егоровым конверт и полез в шкаф собирать вещи.

* * *

Сев за руль, Егоров покружил по Москве, на полчаса завернул в гостиницу «Космос», где приобрел у знакомого перекупщика краденый сотовый телефон. Выехав на Проспект мира, он, сверившись с записной книжкой, набрал номер старшего следователя прокуратуры Владыкина, попросил позвать его к аппарату.

– Я и есть Владыкин. Кто говорит?

– Мое имя в данном случае ничего вам не скажет, – ответил Егоров немного гнусавым голосом. – Главное, я честный человек. Я честный предприниматель, бизнесмен. И хочу сделать важное заявление.

– Слушаю вас, – голос Владыкина сделался напряженным, чувствовалось, что он навострил уши.

– Это вы ведете дело об исчезновении доцента Олега Олеговича Десятникова? Он преподавал современную экономику в вузе, а недавно бесследно исчез. Вы этим делом занимаетесь?

– Не я лично. Этим делом занимается милиция, ну и мы, прокуратура, следим за событиями. Могу соединить вас с нужным следователем.