Грань - Джеффри Дивер

И снова ожидание.

В четыре часа пополудни мы расположились среди ровного поля за деревьями рядом с парком, раскинувшимся теперь на месте первой битвы при Манассасе или — если вы сторонник северян — первой битвы при реке Буллран.[21]

Где-то поблизости Томас Джонатан Джексон проложил своим войскам путь через густые заросли и плотный огонь противника, заслужив почетное прозвище Каменная Стена.

И мы ждали. Просто ждали в безветренный облачный день.

— Это самое опасное занятие из всех возможных, — учил меня Эйб, а я передал его науку своим протеже. — Ожидание. В силу самого характера твоей работы. Ты «пастух», и у тебя живой подвижный ум. Ему необходимы стимуляторы — хоть кокаин, хоть игра в крестики-нолики, хоть «кубик Рубика». Простое ожидание притупляет твой разум, ты начинаешь скучать. Но как раз скуки ты себе и не можешь позволить, поскольку киллер или «дознаватель» никогда не ждут. Почему? Потому что вся их энергия, все усилия направлены на то, чтобы подобраться к тебе как можно ближе.

Этот урок я усвоил очень твердо. Тем более что Лавинг действительно имел привычку обрушиваться как снег на голову. Но от этого ожидание не делалось менее томительным. Я внимательно всматривался в окрестности. Даже за столь короткое время Фредди сумел мобилизовать четыре группы настоящих спецов по части тактических операций, у каждого из которых за плечами был опыт боевых действий, и вертолетами перебросить их в ближайший к нужному месту квадрат, но так скрытно, чтобы их не заметил Лавинг. Мы сами прибыли сюда на машинах полчаса назад, оставили автомобили на парковке у торгового центра, протянувшегося вдоль шоссе, и остававшиеся сто с небольшим метров прошли пешком сквозь кусты и поросшие тростником луга. В воздухе шелестели крыльями птицы, из-под ног выскакивали напуганные кузнечики.

Собравшись в условленной точке, которая располагалась на бывшем поле битвы, казавшемся теперь слишком маленьким для масштабного сражения 150-летней давности, мы заняли позиции позади рощи. Она окружала заброшенную автостоянку, где Загаев условился встретиться с Лавингом. На стоянке прежде оставляли свои машины работники склада или небольшой фабрики, но ее уже снесли. Я, Фредди и каждый из его людей имели специальные средства связи с практически невидимыми со стороны наушниками и микрофонами, которые передавали тем не менее самый слабый шепот. Каждый комплект «тянул» на две тысячи баксов.

Однако располагались на позициях мы в абсолютной тишине — все-таки здесь собрались самые опытные профессионалы.

У дальнего конца парковки стояла машина Загаева, но издали были видны только очертания головы человека, сидевшего за рулем. Чеченец ударился в панику, когда я сообщил ему, что он должен позвонить «дознавателю», отменить заказ и назначить встречу для окончательного расчета.

Подвергать его жизнь опасности не входило в мои планы. Я не мог рисковать Загаевым. Конечно, мною двигала и гуманность, но главным образом он был мне нужен для показаний в суде против Лавинга, когда до этого наконец дойдет дело. Мне к тому же хотелось бы самому передать его в руки Уэстерфилду, чтобы вспыльчивый прокурор отвязался от меня. Конечно, Загаев не представлял собой фигуру устрашающего террориста для первых полос газет, но он послужил бы достаточным утешением для мстительного человека, у которого скоро отнимут любимую игрушку в виде громкого финансового скандала в столичной полиции.