Волшебная Колыма - Андрей Усачев

Раньше никаких шаманов не было. Был Владыка неба и те, кто жили на земле. И вначале все говорили на одном языке: люди, и звери, и птицы. Это был священный язык, на котором разговаривал сам Небесный повелитель Пон-Шукун. Это он, населив землю, велел открыть всем рты и вложил в них языки, это он откупорил всем уши и вытащил из них серу.

Но вскоре он понял, что совершил ошибку. Получив язык и научившись говорить, все сразу стали донимать небесного повелителя просьбами:

– Дай нам это!

– Дай нам то…

– Помоги нам!

– Нет, сначала нам!

В общем, дергали его, как внуки деда за бороду.

Поначалу, когда людей, и зверей, и птиц было мало, Владыка Неба еще как-то справлялся. А потом просьбы и мольбы посыпались как град, но в обратную сторону – снизу вверх.

Только соберется Владыка неба попить чайку в своей яранге, как снизу доносятся просьбы.

Только надумает выкурить трубочку – снова зовут.

Только ляжет на теплой шкуре вздремнуть после обеда – опять вопли…

Ни днем, ни ночью нет покоя – хоть вставляй в уши затычки!

Задумался Пон-Шукун: «Что делать? Ну не вырывать же всем языки!»

Долго он думал и, наконец, принял решение.

Взял Пон-Шукун большой небесный бубен, ударил в него – и все живущие на земле забыли священный язык.

Ударил в другой раз – и все заговорили на разных языках: люди, звери, птицы, рыбы.

С того времени и не помнит никто священный язык, а обычный, земной до неба не долетает. Только младенцы понимают, пока говорить не научатся. Но некоторым удается сохранить эту детскую способность. Вот они-то и становятся шаманами. Их слышит Пон-Шукун. А остальные болтают просто так, как мы с тобой…

Юкагирыч задумался. Трубка его давно погасла.

– А кто такой Великий Белый Шаман? – спросил я.

– У всех свои шаманы: у воронов, тюленей, медведей, лис, людей. У каждого человеческого племени свой шаман есть или был. Одни живут в тайге, другие – в тундре, но самый великий шаман жил в Кремле. Кремль – это такая высокая башня, которая…

– Знаю, Кремль я видел.

– Кремль видел, а про Великого шамана не знаешь? – ворон еще раз с подозрением посмотрел на меня. – Великий белый шаман не бил в бубен и не плясал. Но все вокруг били в бубны и плясали. А он сидел высоко над землей и покуривал свою трубку. Стоило ему взмахнуть одной рукой – все смеялись, пели и танцевали. Взмахивал другой – все плакали, стонали и хотели умереть. Он мог сделать счастливым или несчастным всякого живущего на земле. Вот какая сила у него была! Имя его эскимосы вырезали на моржовой кости, а эвены и юкагиры на оленьих рогах. Ни стрела, ни пуля, ни сабля его не брали. Его считали бессмертным. И все-таки он умер. Ты спросишь, как? Говорят, что ему в трубку подсыпали отравленного табаку… Да, были великие шаманы, – вздохнул Юкагирыч, убирая трубку в планшет. – А нынче мелкие пошли. Слышал я, что в Кремле теперь не курят…

– Не курят, – подтвердил я.