Мокрое волшебство - Эдит Несбит

Здесь не слышалось ни смеха, ни веселых разговоров, ни дружеского праздничного перешучивания. Глухая тяжелая тишина висела над этим местом; тишина, которую не могла разогнать натужная фальшивая веселость паровой карусели. Смех и песни, музыка и дружеское общение, танцы и невинные пирушки – ничего этого не было на ярмарке в Бичфилде. Музыку заменяли доносившееся с паровой карусели звуки, похожие на эхо низкопробной позапрошлогодней комедии. Ни смеха… Ни веселья… Только угрюмо сгрудившиеся грязные смотрители приспособлений для выманивания пенни, да несколько групп подавленных девочек и мальчиков, дрожавших на холодном ветру, который поднялся с заходом солнца. На ветру плясали пыль, солома, газеты и обертки от шоколада. Единственные танцы этой ярмарки.

Большой шатер, в котором размещался цирк, стоял в самом конце пустыря, и люди, суетившиеся среди веревок и колышков, между опиравшимися на оглобли яркими фургонами, казались веселее и чище, чем хозяева мелких аттракционов, созданных для того, чтобы люди не выигрывали призов.

Но вот наконец цирк открылся; полог шатра откинулся, и похожая на цыганку женщина с маслянистыми черными локонами и глазами, как блестящие черные бусины, вышла и встала сбоку, чтобы принять деньги у тех, кто хотел посмотреть представление. Теперь люди тянулись к шатру по двое и по трое. Наша четверка успела прежде остальных, и цыганистая женщина взяла четыре теплых шестипенсовика из четырех рук.

– Входите, входите, мои милые крошки, и посмотрите на белого слона, – сказал тучный черноусый человек в зеленоватом, с лоснящимися швами, вечернем костюме.

Человек с шиком размахивал длинным бичом, и дети, хотя уже заплатили по шесть пенсов, остановились, чтобы послушать, что они увидят, когда войдут.

– Белый слон! Хвост, хобот, бивни – весь целиком белый, всего за шесть пенсов. Посмотрите также на верблюдов, которых называют кораблями арабов или кораблями пустыни! Верблюд пьет в три горла, когда есть шанс, но ничего не пьет во время перехода через пустыню. Входите же, входите! Посмотрите на дрессированных волков и росомах, исполняющих великий национальный танец с флагами всех стран. Входите же, входите! Посмотрите на дрессированных тюленей и на единственную в своем роде Лотос из Хиста: она исполнит свой знаменитый трюк сразу на трех неоседланных лошадях – предмете восторга и зависти королевской семьи. Войдите и посмотрите на знаменитую русалку, пойманную у ваших берегов только вчера – такой нигде больше не сыщешь!

– Благодарю вас, – сказал Фрэнсис. – Думаю, мы войдем.

И все четверо прошли за брезентовый полог, в царивший внутри квадратного шатра приятный желтый пыльный полумрак. За пологом был проход, в конце которого виднелся посыпанный опилками манеж со скамьями вокруг; два человека только что закончили покрывать передние ряды красными хлопчатобумажными полосами.

– А где же русалка? – спросила Мавис у маленького мальчика в трико и шапочке с блестками.

– Там, – мальчик показал на маленькую парусиновую занавеску сбоку. – Но лучше вам к ней не лезть. Она жуть до чего злая. Так и хлещет своим хвостищем… Забрызгала старую Мамашу Ли с ног до головы, вот чего сделала. И она опасна: наш Билли вывихнул запястье, пытаясь ее удержать. А еще надо заплатить трехпенсовик, чтобы увидеть ее вблизи.

Все мы знаем, что порой лишние три пенса являются серьезным препятствием, жестокой преградой для исполнения желаний. Но, к счастью, не в этот раз. У детей было много денег, потому что мама дала им две полкроны – пусть тратят, на что захотят.

– Все равно у нас останется еще два шиллинга, – сказал Бернард, намекая на дополнительные траты в три пенса.

Итак, Мавис, их казначей, заплатила лишние три пенса девушке со светлыми, как конопля, волосами и смуглым, круглым, как пирог, лицом – девушка сидела на кухонном стуле у занавески, закрывающей путь к русалке. Потом дети друг за другим вошли в узкий проход и, наконец, оказались в маленькой комнатке с брезентовыми стенками и с резервуаром, в котором держали… Ну, большая табличка, явно написанная в спешке, потому что неровные буквы стояли вкривь и вкось, гласила:

«НАСТОЯЩАЯ ЖИВАЯ РУСАЛКА. СЧИТАВШАЯСЯ СКАЗАЧНОЙ, НО НАСТОЯЩАЯ. ПОЙМАНА ЗДЕСЬ. ПРОСЬБА НЕ ТРОГАТЬ. ОПАСНА».

Маленький Мальчик с Блестками, последовавший за четверкой, показал на последнее слово и гордо спросил:

– Ну, что я говорил?

Дети переглянулись. При свидетеле ничего нельзя было сделать. По крайней мере…

– Возможно, если начнется волшебство, – прошептала Мавис Фрэнсису, – посторонние его не заметят. Иногда они не замечают… Мне так думается. Положим, ты просто прочитаешь кусочек из «Сабрины», чтобы началось волшебство.

– Это будет опасно, – так же тихо ответил Фрэнсис. – А вдруг он не «посторонний» и заметит?

Итак, они беспомощно стояли, глядя на большой цинковый бак с табличкой – вроде тех водяных баков, что находятся на крышах домов. Вы, должно быть, часто видели, как лопаются трубы в морозную погоду, и тогда ваш отец поднимается на крышу дома со свечой и ведром, и вода капает с потолка, и посылают за водопроводчиком, который приходит, когда ему вздумается.

В цинковом резервуаре было полно воды, а на дне виднелась какая-то темная масса, отчасти похожая на коричнево-зеленую рыбу, отчасти – на зеленовато-коричневые водоросли.

– Сабрина прекрасная, – вдруг прошептал Фрэнсис, – отошли его.

И тут же снаружи раздался голос:

– Руб… Рубен… Черт бы побрал этого мальчишку, куда он запропастился?

И маленькому незваному гостю с блестками пришлось уйти.

– Ну разве это не волшебство? – спросила Мавис.

Возможно, так и было, но темная рыба и куча водорослей в баке не шевельнулись.

– Прочитай до конца, – попросила Мавис.

– Да, давай, – подхватил Бернард, – тогда мы точно узнаем, тюлень там или нет.

Итак, Фрэнсис начал:

– Сабрина прекрасная,

меня услышь

из глубины, где ты сидишь,

из-под прозрачной прохлады вод…

Дальше он не успел прочитать. Стало слышно, как вздымаются и шевелятся водоросли, как двигается рыбий хвост. Мелькнуло что-то белое, раздвинуло коричневые водоросли… Их раздвинули две белые руки, а потом на поверхности довольно грязной воды появилось лицо и – в том не было сомнений – существо заговорило:

– Тоже мне, «прозрачная вода»! Как тебе не стыдно произносить заклинание над этой жалкой цистерной. Ну, чего вам?

Каштановые волосы и водоросли все еще скрывали большую часть лица, но дети, оправившись от первого потрясения, снова подались ближе к резервуару и увидели, что лицо чрезвычайно сердитое.