Книжный сыщик - Дженнифер Чемблисс Бёртман

– Ах ты, крыса, пират паршивый! – разозлилась Эмили. – Украл нашу книгу! Знал, что я за ней охочусь, и заграбастал первым.

И не только книгу, но и два очка, подумала девочка мрачно.

– Кто такой Бэббидж?

– Я его не знаю, это никнейм. Кто-то из «книжных сыщиков». Это может быть кто угодно, хоть он, хоть она.

Из маленького кармашка на рюкзаке Эмили извлекла еще одну карточку.

Вот, смотри, это моя. Я ее оставляю там, где спрятала или нашла книгу, чтобы все знали, что я там была.

Карточка у нее была почти такая же, только вместо «Бэббидж» на ней было написано «Упрямый Вомбат».

– Это ты – Упрямый Вомбат? Но почему?

– Это старая шутка, ее придумал брат. Когда мы жили в Коннектикуте, то один раз охотились на книгу «Голливопперы играют», и в подсказке прочли, что надо пройти по тропинке через густой лес. Я испугалась, уже не помню почему, и не хотела идти. А Мэтью сказал: «Да не будь ты таким упрямым вомбатом!» – и ушел по тропинке. От неожиданности я расхохоталась как сумасшедшая. Понимаешь, вомбаты – они же такие хорошенькие, пушистые, и как представишь, что у вомбата прорезался характер, упрямство… – Воспоминание заставило Эмили улыбнуться. – В общем, от смеха я перестала бояться, пошла за братом, и мы нашли книгу. В тот же день я залогинилась на сайте «Книжных сыщиков», а потом зачем-то отошла, а Мэтью взял и поменял мой ник на Упрямого Вомбата. Раньше у меня было что-то такое обычное, люблюкниги123 или что-то вроде. И я не стала менять обратно.

– Упрямый Вомбат. Мне нравится.

Джеймс еще раз внимательно рассмотрел обе карточки и отдал их Эмили.

– А откуда этот Бэббидж узнал, что ты охотишься за «Томом Сойером»?

– Перед тем как загрузить подсказку, я застолбила книгу. За это дают не одно, а два очка. Но зато все на сайте видят, что книгу застолбили, и знают, что очки получит тот, кто успеет первым. Но я застолбила книгу всего пару дней назад, и таких там было много, поэтому я решила, что вряд ли кто-то разгадает шифр и заберет книгу первым. Ошиблась!

Они пошли обратно к Мэтью, но по дороге несколько раз останавливались, потому что мама с бабушкой велели Джеймсу купить кое-что на рынке. Потом пришлось высматривать Мэтью в толпе, окружившей музыканта с ведрами, который знай наяривал на своих импровизированных барабанах. Вытащив Мэтью из толпы, дети пошли к трамваю, но другим путем, не тем, каким пришли. По обе стороны от них высились, словно стены коридора, серые офисные здания, мимо которых Эмили еще накануне ехала в фургоне с отцом. В выходной день эта часть города была пуста – лишь несколько случайных машин проехали мимо. Внимание Эмили привлек яркий букет цветов на тротуаре. Девочка остановилась. Еще букет, еще… Целая цепочка букетов, будто сказочная дорожка из крошек, вела к железной ограде, за которой уходила вниз какая-то лестница.

– А зачем цветы? – спросил Мэтью.

За ограду все еще цеплялся кусок желтой ленты; когда лента разворачивалась на ветерке, становилась видна надпись «прохода нет». Эмили ахнула – да ведь этой лентой был вчера огорожен вход в подземку!

– Это же станция электропоезда, – сказала она, понизив голос, словно перед ней была не обычная остановка, а по меньшей мере кладбище. – Мы проезжали здесь вчера. Здесь была «скорая», и полиция, и пожарные.

Здесь стреляли в Гаррисона Гризвольда. День был жаркий, но по спине у Эмили пробежал холодок.

Глава 7

Если бы не книги, свечи и игрушки, принесенные поклонниками мистера Гризвольда, случайный человек миновал бы этот угол, даже не заподозрив, что здесь произошла трагедия. К перилам прислонен был щит с плакатом: «Выздоравливайте, мистер Гризвольд! Вы нужны своему городу!» У подножия щита стояли и лежали цветы, свечи, мягкие игрушки и открытки, но больше всего было книг. Книги, книги, будто все без исключения горожане принесли мистеру Гризвольду самые любимые свои произведения.

– Надо и нам что-нибудь оставить, – сказала Эмили.

Джеймс заглянул в нейлоновую сумку, в которой нес купленные для бабушки овощи, и извлек лохматый пучок зелени:

– Салат подойдет?

Эмили опустилась на колено и открыла рюкзак. Вырвав листок из блокнота, она сложила его вдвое, и получилась открытка. Отойдя в сторонку, Эмили и Джеймс прямо на тротуаре написали добрые пожелания и подписались. Джеймс поставил еще одну подпись: «Стив» с тремя черточками, торчащими из буквы «в», словно вихор. Эмили сунула открытку Мэтью.

– Чего?

– Ты тоже подпиши.

– Да я этого вашего типа вообще не знаю.

– Подпиши!

Мэтью со стоном потянулся за фломастером. Получив обратно свою открытку, Эмили прочла написанное братом: «Моя сестра совсем очумела из-за вас и заставила меня это подписать. Выздоравливайте, мистер Шоколадник!»

– Мэтью! Нельзя так писать! И я тебе говорила, что прозвище Вилли Вонки тут ни при чем. Гризвольд издает книги.

– Ладно, давай переправлю.

Мэтью забрал у сестры открытку, зачеркнул «мистера Шоколадника» и написал над ним «Старый Книгоед».

– Так еще хуже!

Эмили вырвала у Мэтью открытку и смяла.

– А где это вообще произошло, а? – спросил Мэтью. – Что он, прямо на этом месте стоял, что ли?

Эмили вздрогнула.

– Ужас какой! Не хочу об этом даже думать.

– Наверное, все-таки на станции внизу, – заметил Джеймс.

– А ну, пошли, выясним. – И не успели Эмили с Джеймсом сказать и слова, как Мэтью уже одолел половину лестницы, ведущей вниз.

– Мэтью! Вернись! – закричала ему вслед Эмили.

– А тут не закрыто, – закричал в ответ Мэтью. – И вообще, здесь можно снять классное музыкальное видео.

Эмили и Джеймс пошли вниз следом за Мэтью. С каждым шагом они спускались все ниже. Воздух становился теплым и затхлым, и вот они уже стоят рядом с Мэтью, который опять вытащил смартфон и принялся снимать все вокруг на видео. Станция представляла собой огромную пещеру с гладкими стенами и мигающими лампами под потолком. Откуда-то издалека доносились звуки кларнета, но самого музыканта видно не было, и Эмили подумала, что станция, наверное, тянется очень далеко. По стенам и колоннам висели плакаты с рекламой товаров для пляжного отдыха, театра «Цин-Цанни» и прочих достопримечательностей Сан-Франциско. Поезда прибывали на нижний уровень, куда вели эскалаторы и лестницы, однако от них ребят отделяли захватанные стеклянные стены и электронные турникеты.

За спиной у ребят спустилась по лестнице какая-то женщина. Привычно, как ни в чем не бывало, она проследовала к турникетам. У дальнего входа показалась целая группа