Лабиринт - Вольфганг Хольбайн

И ещё кое-что изменилось: если раньше это было бесцельное движение серой массы, то сейчас наблюдалась какая-то организованность, как будто крысиная армия готовилась к наступлению. Один зверь уцепился коготками за платье Осы и стал карабкаться наверх, но, получив удар, отлетел в сторону. Однако кольцо вокруг директрисы и поварих постепенно и неумолимо сжималось.

— Нет, — в ужасе прошептала Ребекка.

Надвигалась катастрофа. Оса отбивалась из последних сил, крысы с визгом разлетались в стороны, но даже самый сильный человек не смог бы справиться с такой оравой злобных тварей. Дело принимало серьёзный оборот. Все в этой сцене изменилось. Нельзя было объяснить, только почувствовать: крысы теперь готовились к нападению, они собирались кусать и, возможно, даже убивать.

— Нет! — снова прошептала Ребекка.

Не отдавая себе отчёта, она схватила кулон, сжала его в руке, и в то же мгновение зеркальный осколок стал тёплым, а потом горячим.

Где-то на другом конце помещения одна из крыс, поднявшись на задние лапы, уставилась на Ребекку. Её почти не было видно среди прочих, однако девочка почувствовала её взгляд и отчётливо поняла: это именно та крыса, которую она уже видела в подземелье, а потом в своём сне и в жутком видении перед закрытой дверью.

— Нет, — прошептала Ребекка. — Пожалуйста, не делайте этого!

Крыса не сводила с неё взгляд, неприятный, как прикосновение горячей руки больного; и снова Ребекка услышала в мозгу шипящий враждебный голос:

— Оставьте нас в покое! Исчезните! Мы вас ненавидим!

— Пожалуйста, не делайте этого! — умоляла Ребекка. — Это будет ужасно, и не только для нас!

И чудо произошло. Крыса в течение одной мучительной секунды с ненавистью смотрела на неё, потом повернулась, издала резкий свист, и движение копошащейся крысиной армии снова изменилось.

Так же молниеносно, как и появились, крысы отступили. Не прошло и двух минут, как исчезла последняя мохнатая спина. Бесследно, — если не считать того, что кое-где оставались серые клочья шерсти, а кухня напоминала поле битвы. Кругом валялись стулья, растерзанные пакеты с продуктами, сброшенные с плиты кастрюли, битая посуда. Весь кошмар длился всего несколько минут, но вряд ли можно было бы нанести кухне больший урон.

Ребекка посмотрела на госпожу Осакус, всё ещё готовую к битве, затем обвела взглядом разруху, оставленную после внезапного нашествия крысиной армии. По её спине пробежал холодок страха, когда она осознала, что всё могло бы окончиться значительно хуже, — и Оса, скорее всего, так никогда и не узнает, что была на волосок от гибели…

Ребекка почувствовала сильную боль в руке. Она отпустила кулон, и глаза её расширились: зеркальное стёклышко так раскалилось, что от него на ладони остался красный отпечаток. И ледяной ужас снова охватил её, но не от боли. Этот ожог был неопровержимым доказательством того, что ей всё это не привиделось. Она видела Королеву крыс и слышала её голос.

Оса с грохотом уронила метлу, и этот звук привёл Ребекку в чувство. Она быстро сжала руку в кулак, чтобы никто не заметил красного пятна на её ладони.

— Это ужасно! — хрипло произнесла госпожа Осакус. Потом воскликнула:

— Антон! Где Антон?

— Я… я здесь, госпожа Осакус, — ответил комендант.

Он всё никак не мог опомниться от ужаса и громко стучал зубами.

Но госпожу Осакус это, похоже, мало волновало.

— Это безобразие! — возмущённо кричала она. — Если кто-нибудь об этом узнает, мы можем закрывать интернат, зарубите себе на носу! Такого я в жизни не видывала!

— Но… что я могу сделать… — стал оправдываться Антон.

— Сейчас же идите к телефону! — перебила его Оса. — И звоните в городскую санэпидемстанцию. Я требую — немедленно — вызвать истребителя крыс. И самого лучшего из всех, какие у них есть. Понятно вам? Самого лучшего!

— Нет! — вырвалось вдруг у Ребекки. — Не делайте этого!

Оса моргнула, медленно повернулась и снова моргнула. Её лицо напоминало вулкан перед извержением.

— Что ты сказала?

— Вы не должны этого делать, — повторила Ребекка.

На лице Осы застыло такое выражение, что было ясно: за такие слова она поплатится, но Ребекке было всё равно.

— Не надо, будет ещё хуже, если их раздразнить!

— Думаю, будет лучше, если ты позволишь мне самой принимать решения, барышня, — ответила госпожа Осакус тихим, но грозным голосом. А потом рявкнула:

— Что ты вообще здесь делаешь? Вон отсюда! Все вон!

Ребекка с отчаянием посмотрела на неё, а потом смирилась. Она знала: если Антон вызовет истребителя крыс, произойдёт что-то ужасное. Но как убедить в этом госпожу Осакус? Рассказать всю правду? Не только всё испортишь, но и выставишь себя на посмешище. Ребекка понуро побрела вслед за остальными к выходу.

У двери кухни толпились ученики. Большинство из них направилось к выходу, и там началась толкотня; оставшиеся возле двери пытались хоть что-нибудь разглядеть. Хорошо ещё, что тут не было Саманты и её подружек. Ребята накинулись на Ребекку с вопросами, ведь многие слышали только крики и шум и ничего не видели, но Ребекка, Том и Таня хранили молчание. Они быстрыми шагами прошли через столовую и коридор.

Только добравшись до холла, они остановились, быстро огляделись и направились в дальнюю часть помещения, чтобы им никто не помешал говорить. При этом Ребекка краем глаза заметила, как Антон исчез за своей стойкой и стал лихорадочно листать телефонную книгу. Её будто обожгло: захотелось подбежать и вырвать книгу из его рук. Но что бы это изменило?

— Что с тобой? — спросил Том.

Он тоже нахмурился, заметив, как Антон схватил телефонную трубку и набирает номер. Потом вздрогнул: возле стойки появилась Саманта и стала подавать Антону какие-то знаки, чтобы привлечь его внимание.

— Антон, — пробормотала Ребекка. — Он звонит в санэпидемстанцию.

— И что? — спросила Таня.

Она тоже посмотрела в ту сторону и недовольно скривилась, увидев Саманту.

— В конце концов, Оса ему приказала. Кроме того, что ты можешь предложить?

— Но этого делать нельзя! — ответила Ребекка.

Антон между тем одновременно говорил по телефону и пытался отогнать Саманту, которая уже начала злиться.

— Да ты это уже говорила, — заметил Том. — Может, объяснишь нам, почему ты так решила?

— Потому что случится нечто ужасное, если раздразнить крыс!

— Не знаю, я считаю: то, что произошло, было ужасно, — сказала Таня и добавила с многозначительной улыбкой: — Но и очень захватывающе!

— Вы не понимаете, — сказала Ребекка.

— Я тоже так думаю, — согласился Том, он снова посмотрел в сторону стойки.