Вечеринка с ночевкой - Жаклин Уилсон

В субботу утром папа с мамой спели «С днём рождения тебя!». Лили тоже пела, взвизгивая громче и громче:

— Ур-ур-ур-ур-ур!

— Она снова перевозбудится, мама, — сказала я.

— Ничего.

— Мы все волнуемся, потому что сегодня у тебя день рождения, Дейзи, — признался папа.

Мне приготовили чудесный праздничный завтрак — рогалики, вишнёвый джем и горячий шоколад — ням-ням.

— Как ты думаешь, мы сможем ближе к вечеринке сварить ещё шоколаду? — спросила я. — По-моему, Белле очень понравится.

— Да, конечно, — ответила мама.

— Но Эмили больше не любит шоколад, — волновалась я.

— Найдём что-нибудь и для Эмили.

— Что-нибудь особенное, потому что Эмили — почти лучшая моя подруга, — сказала я.

— А чем угостим Хлою? — поинтересовался, подмигнув мне, папа. — Кружечкой мутной жидкости комнатной температуры для мытья посуды?

Я чуть не упала от смеха. Мама нахмурилась, но и она, не выдержав, хихикнула.

После завтрака мама подготовила Лили к прогулке, и папа надолго увёз её в инвалидном кресле. Мы с мамой убирались и вместе пекли праздничный торт. Мама позволила мне мешать тесто, перелить его в форму, а потом разрешила ложкой соскрести остатки со стенок миски (а ещё после этого поработать пальцем и языком!). Пока торт остывал, мы испекли хрустящее печенье из белого шоколада и украсили им торт.

Мама взяла очень острый нож и начала его резать.

— Мама! Ведь это я должна резать торт! У кого сегодня день рождения? Что ты делаешь? Торт ещё не готов.

— Знаю. Я довожу его до ума, превращая в особенный, — сказала мама. — Смотри!

Я принялась внимательно наблюдать. Мама вырезала из торта много маленьких клиньев, придав ему необыкновенную форму. Потом до меня дошло.

— Да это же ромашка, мама, вот здорово!

Мама аккуратно вырезала каждый лепесток. Потом приготовила белую глазурь и тщательно покрыла ею торт.

— До чего же красиво! — восхитилась я, намазывая стёкшую глазурь на один из лепестков. — Ням-ням! Очень даже вкусно!

— Торт ещё не готов, — сказала мама.

Она окрасила оставшуюся глазурь в жёлтый цвет и сделала из неё круглую сердцевинку, чтобы торт был похож на настоящую ромашку. Когда сердцевинка подсохла, мама написала на ней розовым кремом: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ДЕЙЗИ!» Торт чудесно смотрелся, особенно когда мама переложила его на нашу самую лучшую зеленую тарелку. Вокруг каждого лепестка она положила заколки для волос в форме ромашек. Я их сосчитала. Двадцать четыре. Хватит всем по четыре заколки — а Эмили и мне достанется целых шесть.

— Нет, нет, каждая получит по четыре, — сказала мама.

— Ну уж нет! Эмили, мне, Белле, Эйми и Хлое. Пять на четыре — двадцать.

— Вас шестеро, глупенькая. А как же Лили? — спросила мама.

— Но Лили не будет участвовать в вечеринке, — возразила я.

— Конечно будет! Она же твоя сестра.

— Лили не умеет причёсываться. Ей не нужны заколки.

— Ты ей поможешь, и я уверена, ей понравятся заколки-ромашки, — сказала мама. — Ох, а вот и Лили с папой вернулись. Ты хорошо погуляла, Лили? А почему ты плачешь?

— УР-УР-УР-УР-УР! — рыдала Лили.

— Я повёз её в торговый центр. Думал, ей понравятся огромные плюшевые мишки. Ошибочка вышла, — сказал папа, нахмурив брови.

— Ах да, она их боится, — вздохнула мама.

— Ну, ты могла бы меня предупредить.

— Лили их давным-давно боится, — вмешалась я в их разговор. — Папа, ты же знаешь, что она даже моего плюшевого мишку Полночь не любит.

— Ну ладно, Лили, давай вытрем глазки и наш бедный носик, предложила мама. — И пожалуйста, перестань плакать. Пожалуйста!