Я плюс все - Карен Арутюнянц

Я болел целый месяц. Даже больше. Тяжело болел.

И вспоминать не хочется…

Вот я спускаюсь по серой лестнице нашего подъезда. Сейчас я выйду на улицу. Под холодный дождь. Укутанный. Под зонтом. Слабый…

И пойду в школу.

Если честно, мне туда не хочется.

Незачем мне туда идти.

Кому я там нужен?

Ей?

Нет… Не нужен. Она меня разлюбила. Вчера она позвонила мне и сказала:

– Ты знаешь… Ты не расстраивайся. Я тебя больше не люблю. Я люблю другого. Давай просто дружить.

Спокойно так сказала. Внятно. И голос не дрожал.

Я даже не спросил: «Ты шутишь?»

Зачем? Я сразу поверил. Я понял – это правда. Она никогда не обманывает. Ира Демьяненко.

Я выхожу из подъезда.

– Гошан! – передо мной стоит мой приятель Баран. Боря Баранов.

Уже две недели меня мучает вопрос: приятель он мне? А может, друг? Или враг?

Пока я не знаю.

Но что-то меня связало с ним. И, наверное, продолжает связывать. А что, я не пойму.

Он ни разу не заходил ко мне. Всё это время мы болтали только по телефону. В основном по вечерам, когда становится особенно печально на душе, если ты чувствуешь себя одиноким. Тогда я ужасно радовался хрипловатому голосу Барана.

– Э-э! Гошан! – гремел мой приятель. Ты чего не звонишь?

– Здравствуй, Боря! – улыбался я. – Рассказать новый анекдот? Я его сам придумал!

– А то! – сипел Баран. – Валяй! Трепись!

– Чебурашка… – начинал я.

– Это про забор, что ли? – перебивал меня Баран.

– Да нет! – говорил я. – Сегодня придумал!

– A-а… Ну давай!

– Значит, идёт Чебурашка по улице, а у него в каждом ухе по банану. К нему подходит милиционер и говорит: «Вы почему идёте с бананами в ушах?» А Чебурашка отвечает: «По улице!»

Баран, как всегда, молчит, пыхтит.

– Ну? – подаёт он голос. – Чего дальше?

– Всё, – говорю я. – Конец фильма… Объяснить?

– Ты чего спрашиваешь? – отвечает Баран. – Объясняй давай!

Я объясняю Один раз, второй.

Наконец анекдот понят. Баран хохочет. Успокаивается.

Мы болтали дальше…

Однажды, неделю тому назад, Баран позвонил мне:

– Слушай, Гошан! Ты это… Помнишь, ты спрашивал там? Ну, что кого-то выпустили? Досрочно… Помнишь? Я не понял, ты чего имел в виду? Ты не юли только!

Я помолчал. А он и не торопил.

Потом я сказал:

– У меня отец говорил маме про какого-то Баранова. А я случайно услышал. Он сказал, что вернулся Баранов и его выпустили досрочно. И ещё он сказал, что за себя не ручается…

– Кто сказал? – спросил Баран.

– Папа. А потом добавил, что ему надоело строить из себя мягкотелого интеллигента.

Я даже подумал: «Какая ерунда! Разве папа – мягкотелый интеллигент?! Да он любого уложит!» Он штангой занимается и на тренажёре качается. Года три, наверное. У него бицепсы, трицепсы – как гантели!

– У отца, что ли? – спросил Баран.

– Да! А мама стала его успокаивать, и просила, чтобы он что-то выбросил из головы… Одним словом, я чего-то не знаю, а они мне никогда не рассказывали. Я только догадываюсь и вспоминаю… Что-то произошло три года тому назад… Летом. Я тогда гостил у бабушки. Папиной мамы. Все три месяца. А когда вернулся, папа такой худой был, с огромными глазами. Я его даже не сразу узнал… Что-то случилось тогда! Точно! Было что-то… Нехорошее! Но они молчат, а я не пристаю с вопросами… Вот я и спросил у тебя про досрочно выпущенного…

– Баранов, говоришь? – прохрипел Баран.

– Да, Баранов, – ответил я.

– Это мой старший… – Баран откашлялся. – Брательник мой… это!

Я молчал. Баран продолжал:

– Он, короче… Он избил какого-то мужика… Очкарика… И загремел… в колонию… на четыре года… Вот вышел… досрочно… За хорошее поведение…

Я молчал. Баран спросил:

– Алло?

Я повесил трубку…

…Дождь стучит по зонту.

– Гошан! – передо мной стоит Баран.

Боря Баранов. Мой приятель. Враг или друг.

– А я тут подумал, – хрипит Баран. – Чего ты? Как ты?

– Здравствуй, Боря, – говорю я. – Давно не виделись!

– Да неделю всего! – сипит Баран.

– Нет, – говорю я. – Полтора месяца.

– Да ты чего?! – удивляется Баран. – Мы же говорили про брательника моего! Неделю назад!

– По телефону, – уточняю я.

– A-а… Ну да, – кивает головой Баран.

Смешно так кивает. Как первоклашка.

Он возвышается надо мной. Здоровый. Приветливый. Прямо Эйфелева башня.

А я прячусь под зонтом и думаю: «Мы вдвоём под зонтом не поместимся. Промокнем… Ну и пусть!»

– Что ты мокнешь, Боря? – говорю я.

И мы идём в школу. Вместе.

Под моим зонтом.

Часть вторая
Штанга

Ты – левый, а ты – правый

Контрольная по математике.

Я смотрю в окно. Я свои задачки решил. Правильно – неправильно, какая разница?