Три кило веселья - Валерий Гусев

Мама была сердитая.

– Ведро на помойку не вынесли! – начала она перечислять. – Комнаты не подмели! Пыль не стерли! Цветы не полили! В магазин не сходили! А самое главное – кофемолку не подготовили! А мы завтра в гости идем, к Наташке.

Часто нас ругают за то, что мы сделали. А сейчас – наоборот: за то, что не сделали.

– Очень кушать хочется, – жалобно сказал Алешка – он хорошо знал слабые мамины места. Но тут просчитался.

– Я вам голодовку объявляю, – сказала мама. – Пока все не сделаете.

Мама у нас, конечно, добрая и ласковая. А вот характер у нее – как стальной крейсер в бою.

Мы переглянулись. Я не успел открыть рот, а Лешка уже все придумал и решил.

– Мы, мам, сейчас все мигом сделаем. Очень дружно. Как настоящие родные братья. Старый и малый. То есть я хотел сказать: старший и младший.

– Правильно, – одобрила мама. – Один сделает одно, другой – другое. А вместе будет общее дело.

– Дим, – повернулся ко мне Алешка, – тебе, как всегда, самое простое. Помыть посуду, вытереть пылесос, то есть вытереть пыль, пропылесосить и сходить в магазин. А мне, как всегда, самое трудное – что-нибудь на кофемолке накарябать.

Вот так, подумал я: «А вместе будем делать одно общее дело».

– Ты только что-нибудь приличное накарябай, – буркнул я.

Алешка забрал кофемолку, инструменты и закрылся в нашей комнате. Я перемыл посуду, прибрался, взял помойное ведро и сумку для продуктов и пошел в магазин и на помойку. Опорожнив ведро, я спрятал его между контейнерами и отправился за покупками.

Народу в магазине было много, покупки у всех – полные до верха корзины, а то и две, да тут еще и одна касса сломалась. Все ринулись в другие, очереди смешались, началась ругань: «А вас тут не стояло!» – «Нас тут очень даже стояло! Перед вами!»

Короче, в магазине я проторчал довольно долго, и, когда вернулся домой, мама сидела на кухне перед тремя прежних лет кофемолками. Задумчивая такая, будто таблицу умножения вспоминала.

– А где Алешка? – спросил я, выгружая покупки из сумки и загружая их в холодильник.

– Спит, – шепотом ответила мама. – Утомился. Надпись делал новую.

Можно подумать, что он эту надпись отбойным молотком вырубал. В две ночные смены подряд.

– Сделал? – Я захлопнул дверцу холодильника.

– Сделал, – вздохнула мама. – Так красиво, – грустно добавила она. – Ничего не поймешь. Вот, посмотри.

Я взял ту кофемолку, которую Алешка должен был переадресовать от полковника к бухгалтеру. И правда здорово получилось. Алешка постарался внести как можно меньше исправлений. Поэтому вторую часть дарственной надписи он вообще не тронул.

Получилось: «От полковника Оболенского – булгахтеру Орловской за активную борьбу с преступностью!»

Я немного растерялся:

– А с какими тетя Наташа преступниками борется?

– В основном с тараканами. Они у нее даже ложки стали грызть.

Если меня не кормить, я тоже ложки грызть стану. И даже кофемолки.

Тут, позевывая, вошел Алешка.

– Ты чего тут понаписал? – спросил я.

Он перечитал дарственную надпись и сказал:

– Подумаешь. С юмором получилось. Нужно только дорисовать голодного таракана на крышке или засушенного приклеить. Еще больше юмора получится.

Мама фыркнула и стала комбинировать из трех прежних кофемолок одну поприличней – все-таки подарок. Но у нее ничего не получалось. Надписи были то на боку кофемолки, то на крышке, и собрать какую-нибудь одну, без надписей, не получалось.