Между ангелом и волком - Дарья Вильке

— Эй ты, Выскочка-козлина! Ты самый дурацкий дурак во всем городе! Идиот, и голова у тебя грушей!

И побежал, потому что надеяться на то, что Выскочка не разозлится, было нечего. «Я все-таки далеко, — думал Вольфи, — успею до дома добежать».

Но отчего-то Выскочка с дружками оказались быстрее, чем он думал, на Кладбищенской и Соляной они еще отставали, а у Церковной площади стало понятно, что они вот-вот его сгребут. И одними орехами тогда точно не отделаешься.

Церковь! Надо забежать в церковь!

Вряд ли Выскочка осмелится лупить его в Божьем храме.

Главное, чтоб дверь была открыта.

Вольфи пулей влетел в церковь, не видя ничего кругом в сгустившемся полумраке, пробежал прямо до алтаря и врезался аккурат в живот лысому священнику, который теперь отчего-то стоит в его классе.

Вольфи просто смотрел на священника, которого чуть не сбил с ног, и дышал часто-часто, как запыхавшийся щенок.

— Тебя проводить до твоей улицы? — спросил незнакомец, поняв все слету. Вольфи только молча кивнул. И тогда священник вышел вместе с ним из церкви, прошел мимо ошалевшего Выскочки, его приятели перестали даже улыбаться, и провел до начала Срединной улицы.

Вольфи боялся, что сейчас этот, с носом-картошкой и лысой головой, вспомнит про вчерашнее.

Но тот только смотрел на него, потом улыбнулся:

— Энгельке?

— Ну да, Энгельке. А где все?

— Я их отпустил. В поля, — спокойненько сказал лысый. — Чтоб собрали по пять любимых весенних цветов, а потом каждый напишет о них для всех.

Вольфи лишился дара речи.

— А как же Закон Божий и капеллан Кройц?

— Это и есть Закон Божий, — ответил лысый. — Хорошенько узнать то, что он сотворил. А капеллана перевели в Большой Соседний Город.

Он вдруг по-хулигански, совсем не как взрослый, улыбнулся, криво и по-мальчишески, и иронично добавил:

— Пошел на повышение… Ступай-ка ты тоже искать цветы, Энгельке.

Так в школе появился отец Весельчак.

— Отец Весельчак? — недоверчиво переспросила, к примеру, мама.

Все удивляются, что это фамилия.

Он ходит с ними в горы, рассказывает, как отличить Волосы Вероники от Созвездия Волопаса, как нужно правильно спорить, чтобы не обидеть другого, и почему не нужно бояться Страшного Суда, дьявола и всего такого прочего.

А еще он рассказывает им легенды — не будь отца Весельчака, наверное, они и не узнали б никогда, сколько интересного вокруг Городка Ц.

Там, где улица Источник ведет за город и спиной неведомого зверя поднимается из земли большой холм — там был в стародавние времена богатый языческий город.

И стоял храм языческого народа. Красивый храм, с мраморными колоннами, с алтарями из чистого золота. Они тогда вообще хорошо жили и ни в чем не нуждались. А потом сделали из золота теленка, поставили его в храм и стали ему поклоняться — пока не затряслась земля, не пропал город и язычники, а храм не занесло землей, будто она заглотила его. Если б Вольфи, случайно, нашел древний город, он обязательно пошел бы бродить по сумрачным залам древнего храма.

Даже в огромном здании управы, где работает дядя Вильфрид и где сидит бургомистр, нотариус и толстые важные чиновники, которое в Городке называют Замком, потому что много-много лет назад тут иногда жил рыцарь, владевший Городком, даже в нем теперь, оказалось, живут старые легенды. Про человека, к примеру, у которого тяжело заболела жена и лежала при смерти, а он пошел с горя в подвал старого замка и увидел вдруг огромные дубовые винные бочки. Раньше тут никто бочек не видел, а тут на тебе, стоят, да еще в одной и кран вбит. И кружка возле. Человек открыл кран, и потекло из него душистое вино — густое, цвета жидкого золота. Он выпил глоточек — и повеселел, и сил у него прибавилось. В общем, потом он и жену вином вылечил.

А вот дальше Вольфи снова думает, что дурацкие какие-то некоторые люди бывают.

Ну хорошо, когда ты жене вино набираешь и встречаешь черных духов, которые охраняют подвал старого замка, и обещаешь им никому не рассказывать про чудесные бочки, это понятно. Когда устраиваешь в честь выздоровления пир для всех соседей и поишь их чудесным вином — тоже. А вот когда, выпив, рассказываешь все секреты — это свинство. И Вольфи бы чужой секрет никогда не выдал. И правильно потом вино из подвалов исчезло навсегда.

Отца-Весельчака полюбили не только мальчишки Городка Ц. Все дамы — молодые и постарше, замужние, свободные и вдовы, враз очаровались новым священником, и столько исповедей, сколько теперь, Городок Ц. и не припомнит. Будто в нем собрались все злостные грешницы мира.

Церковь на службах теперь трещит по швам, а прихожане, которым не досталось места, сидят в проходах.

«Это ж какой позор», — бормочет осуждающе тетя Виола и краснеет, если отец Весельчак вдруг смотрит на нее.

С ангелами отец Весельчак тоже, похоже, на короткой ноге.

Капеллан Кройц перед ними благоговел. По его словам получалось, что главное верить — верить, быть набожным католиком и не задавать глупых вопросов вроде того: а кто придумал самого Бога или отчего тот допускает войну и голод? И тогда ангел совершенно точно поможет, сделай ты даже случайно какую-нибудь глупость. Такими всемогущими были ангелы у капеллана Кройца.

«Почему же тогда ангелы не спасают его самого каждый раз, когда он рыбкой летит на землю, чтобы в месиво разбить коленки?» — думает Вольфи. Наверное, это оттого, что он недостаточно набожный католик.

— Глупости, — сказал сразу же отец Весельчак. — Ангелы помогают тем, кто сам себе помогает. Если ты глуп и безрассуден, то будь хоть трижды набожным католиком, не поможет. Нужно и самому голову иметь. Без головы ничего не получится. Только тогда почувствуешь, что ангел твои здесь. Поддерживает тебя под руку.

А когда у тебя день рождения, то он вообще целый день тут, сидит тихонько у тебя на плече. Но в любой глупости, конечно же, не помогает.

Вольфи после этого рассудил, что про Роберта — это не глупости. Поэтому ангел должен помочь.

Он смело подошел к маме:

— Давай ты познакомишь меня с Робертом. А я тогда сразу перестану тебе надоедать.

Но мама только заторопилась на работу. Зато через два дня вечером — она всегда забывает, что в доме живет еще кто-то и этот кто-то может услышать ее разговоры — она сердито говорила в телефонную трубку:

— Представляешь, ну не забыл он ничего.

А Вольфи и весь их старый дом, притихнув, слушали дальше:

— Но я уж лучше ему день рождения разрешу праздновать. Пусть отвлечется и забудет.

Кто всех пригласил, Вольфи уже и не помнит — так он переволновался из-за настоящего дня рождения.