Луч широкой стороной - Ольга Колпакова

– Идиот… идиот!.. – шипела женщина на переднем сиденье.

Ребенок молча морщился и вжимал голову в плечи. Большущая зеленая вязаная шапка нисколько не сглаживала его уродства.

Попутчица, сидевшая позади нервной мамаши, сморгнула и смущенно отвела глаза. Но теперь отражение головы мальчика было видно в грязном стекле автобуса, и сквозь зелень шапки «прорастала» густая трава придорожного луга. Из-за этой шапки мальчик напоминал ей Золотого князя. Если бы не шапка, она подумала бы про огуречноголового Эхнатона, который долго бился головой о стену, – череп ребенка, помимо странной формы, был в шишках, заметных даже сквозь вязку. Но цвет! Именно такого, зеленого, цвета был головной убор у князя с берега Чарыша.

– Идиот!.. – продолжала зудеть мамаша.

Она, казалось, с радостью отвесила бы сыночку подзатыльник, да стеснялась неместной попутчицы, что прожигала ей взглядом спину.

Пассажирка через силу отвернулась уже к другому окну и постаралась отвлечь себя угадыванием рифм в песнях, что слушал водитель. Счет был десять: ноль в пользу авторов блатняка. «Весной – забыть», «ночь – ночь» и «скребет – трезвонит» – такое срифмовать обычному человеку было не под силу.

– О-о-о-о?! – на очередной кочке застонала нервная. – Ну почему, почему ты такой идиот?!

– Женщина, – наконец не выдержала попутчица, – зачем вы это повторяете без конца? Ребенок и так больной…

– Он не больной, он идиот! – вспыхнула мамаша и наконец дала волю рукам – сдернула шапку с сыночка.

На голове черноглазого «князя» красовалась хрустальная круглая ваза с выпуклыми украшениями в виде кедровых позолоченных шишек.

– Засунуть голову в вазу, а! Это он в короля играл! – даже как-то слишком весело сообщила женщина, словно шипела на своего «идиота» только затем, чтобы наладить контакт с незнакомой попутчицей.

Попутчица растерялась: ей хотелось улыбнуться, но было очень жалко «хрустального короля».

– Ты книжку про Эмиля читал? «Эмиль из Лённеберги» Астрид Линдгрен? С ним случилась похожая история, он тоже застрял в вазе, вернее, в супнице, когда засунул в нее голову, – обратилась она к мальчику и пересела поближе, желая хоть как-то поддержать несчастного ребенка.

Тот сильнее сжал губы.

Высокий европеоидный нос и широкие монгольские скулы – смесь, которая озадачивает историков. Гунны, сарматы, скифы – сколько народов ходило по предгорьям Алтая тысячи лет назад! Перемешивались, как на вокзале, роднились, вещами менялись. Попробуй сейчас разбери – где чье. Таков был и Золотой князь, воин-богатырь эпохи Великого переселения.

Пассажирка невольно взглянула на пояс мальчика, за который он держался, и вздрогнула: на ремне висел маленький складной ножик.

– Ты слышишь, тетя тебя спрашивает, ты книжку читал? – не отставала от ребенка мать.

Но Князь книжку не читал.

«И мамаша его тоже не читала, – подумала незнакомка. – Иначе бы давно уже расколотила вазу».

– Я ее не снимаю, потому что она – дедушкина, – не дожидаясь вопроса, объяснила мамаша Князя и с непривычной для незнакомки откровенностью изложила всю историю.

Сана – так звали женщину – должна была увезти вазу своему деду, Князеву родному прадеду. Потому что полусумасшедший дед хочет о ней спеть песню. И для этого ему нужна ваза! Его старая ваза! Он тревожился, не продала ли внучка семейную реликвию, и высказывал свои опасения тетке Алене (это дедова племянница, которая с ним сейчас живет): мол, сейчас в районе распродают все, даже родные земли.