Золото Хравна - Мария Пастернак

— Значит, ты поймешь, что отвести его стрелу, да еще такую стрелу и на таком расстоянии, может лишь очень сильное колдовство! Стрела ушла вверх — я своими глазами видел, как она отклонилась от своего пути, перелетела плетень и упала за ним. Волки повернули к нам свои морды как по команде, оба.

Не знаю, бегал ли я когда прежде на лыжах так, как в тот день, — это при моей-то хромоте! Стюрмир и тот не сразу меня догнал. Мы оба летели с ним как сумасшедшие, пока не поняли, что никто больше не преследует нас.

Я уже так запутался к тому времени во всех своих страхах, что сам не знал, чего я больше боюсь: Стюрмира, волков, Нилуса из Гиске, мести Йорейд или этой девчонки, твоей невесты.

— А ее-то почему? — удивился Торлейв.

— Да всё из-за треклятого дара, который передался ей по наследству. Разве мог я быть уверен, что это не она сама ходит за мною в обличье Белой Волчицы? Или не станет в любой момент третьей в этой компании… Варульв-маг — самый страшный из всех варульвов, да будет тебе известно, сын Хольгера.

— Ты, кажется, бредишь, колдун, — раздраженно сказал Торлейв. — Смотри, не выводи меня из себя.

— Сам смотри, — пожал плечами Финн. — Ты ведь собираешься жениться на ней, вот и держи ухо востро.

— Похоже, колдун, с головой у тебя не всё в порядке. Видать, от того ремесла, которым ты занимался всю жизнь.

— Мое ремесло не хуже всякого другого, — обиделся Финн. — Порой я и впрямь помогал людям получить желаемое, я ведь кое-чему обучен. А те, кому я просто пускал пыль в глаза, тоже были счастливы, ибо они получали в обмен на свои пеннинги, лепешки и пиво не только мои зелья, но и надежду на то, что после моих трудов в их жизни что-то изменится к лучшему. И потом, как можно препятствовать обманываться людям, которые сами только и ждут, чтобы их кто-нибудь обманул? Если не я, то такой же, как я.

— Это я всё понял, — кивнул Торлейв. — Рассказывай, что было дальше.

— Мы со Стюрмиром пошли искать стрелу и встретили там Вильгельмину и пса, такого громадного, что поначалу я подумал: уж не тот ли это черный волк? Но это был лишь пес, хоть и очень большой. Потом появился ты. А о том, что происходило со стрелою дальше, ты знаешь лучше меня.

— Йорейд сразу поняла, что это ты наносил руны, и бросила ее в огонь.

— Еще бы ей не понять, — вздохнул Финн. — Я не видал ни одной колдуньи более мудрой, чем Йорейд. Она пальцем не пошевельнет лишний раз, чтобы воспользоваться своей силой, но коли уж пускает ее в ход, можешь быть уверен: ударит без промаха. Должен ли я продолжать свой рассказ, сын Хольгера? Я устал и хотел бы вздремнуть. Зимняя ночь долга, но мы с тобой проговорили немалую ее часть.

— Рассказывай, коли обещал! — возразил Торлейв.

— Ладно, — вздохнул Финн. — В конце концов, вы с дочерью Стурлы накормили меня и спасли от смерти. Я бы помер там, под этим плетнем, не сжалься вы надо мной. Наверное, я должен был бы испытывать к вам что-то вроде благодарности, если б за все эти годы не забыл, что это такое… Так или иначе, рассказывать осталось не так уж долго.

Все шло как по маслу, даже ваш въедливый сюсломан — и то не заметил, как искусно подчищен мел на пергамене.

Стюрмир неплохо изобразил заботливого дядюшку. И он добился бы своего, если б не ты, сын Хольгера. Ты пришел и смешал все его планы.

Торлейв лишь молча кивнул.

— И как тебе это удалось? Ты был один, а их пятеро, и все же они не смогли справиться с тобою. Ты нанес удар Нилусу в лицо, он был взбешен. Если б вы не бежали с хутора в ту ночь, полагаю, тебя ждала бы страшная долгая смерть, сын Хольгера. Я и сейчас не понимаю, как вы ухитрились тогда от нас ускользнуть, если только девчонка твоя не воспользовалась своим даром.

— Ту ночь, — сказал Торлейв, содрогнувшись в сердце, — мне не забыть и через много лет.

— С той самой ночи волки будто преследовали нас, — хрипло проговорил Финн. — Стрелы не брали их. Боров и тот стал говорить, что не нужно ему никакого золота. Стюрмир и Весельчак уверяли, что это местные собаки увязались за нами. Однако всем нам было так страшно, что Стюрмир купил сани и пару лошадей у хозяина «Пивного фьорда», чтобы только не идти через лес на лыжах.

Дважды мы чуть не настигли вас, но вы каким-то чудом уходили у нас из-под носа. А потом мы приехали на Воронов мыс. Стюрмир отправил Борова и Весельчака вперед, к башне — проверить, что там да как, — а сам остановился перекусить в этой самой гостинице: хотелось ему расспросить хозяина, не видал ли он вас. Я сказал ему, что пойду с Весельчаком и Боровом, а Весельчаку и Борову сказал, что остаюсь со Стюрмиром, — сам же бежал прочь со всех ног. И кабы лихорадка не скрутила меня столь некстати и я не пролежал бы три дня в хлеву у какого-то трёнда, только бы меня здесь и видели.

— Любопытная история, — произнес Торлейв задумчиво.

— Ты доволен, сын Хольгера? Позволено ли будет мне теперь вздремнуть хоть немного?

— Бог с тобою, колдун. Право, мне даже жаль тебя. Ложись и спи. Я разбужу тебя с петухами, до того как придет хозяйка.

— Кстати, — буркнул Финн. — У меня тоже есть к тебе один вопрос. Сдается мне, ты неспроста выведываешь у меня про этих варульвов. Ведь ты видел их, как и я?

— Я и сам не уверен в том, что я видел.

— Не лукавь, сын Хольгера, — просипел колдун. — Я был честен с тобой!

— Хорошо, колдун, ты прав. Да, я видел их, и не один раз.

— Я же говорю: это она, Маргрет, Белая Ива! — воскликнул Финн.

Он посмотрел в лицо Торлейву и внезапно расплылся в радостной улыбке, показав щербатые черные десны. Разноцветные глаза его задорно блеснули.

— Знал бы ты, какой славной девушкой была она — веселой, смешливой, доброй! А какой гордой и грозной она могла вдруг стать, если заденешь ее ненароком. Настоящая северная королева! Недаром этот Ульв потерял от нее голову. Она кого хочешь свела бы с ума. Нет, не было и не будет второй такой, как она!..

Глава 24

Морозы стояли до самого Рождества. С наступлением сумерек поднимался резкий, острый как нож холодный ветер. Оледеневшие ветви деревьев звенели, когда он задевал их, пролетая над лесом.

Ланглив вовсю готовилась к праздникам: стряпала, мыла, убирала. Вильгельмина, Анете, служанки Стина и Герда — все были вовлечены в эти приготовления. Вильгельмина, правда, предпочитала возиться с младшими девочками: рассказывала им сказки, играла в прятки. Торлейв сделал тележку и упряжь для Кьяппи, и собачонка возила в ней двух тряпичных кукол, которые вылетали из повозки всякий раз, как Кьяппи начинала прыгать. Дети смеялись, им вторил Стурла. Он уже шел на поправку и мечтал об одном — как можно скорее оказаться в Нидаросе. Он привык быть хозяином, а не гостем, и бездеятельность раздражала его. Здесь он только и мог, что есть, спать или играть в хнефатафл^[177] с детьми.