Повелители кладов - Андрей Трушкин

Вовка тем временем прикидывал, каким образом ему найти нужные сведения. На букву "К", памятуя, что название острова Крит начинается именно с этой буквы, он ничего не нашел. Тогда Вовка выдвинул наугад одну из ячеек и стал неспешно размышлять. Поскольку в читальном зале библиотеки в этот час почти никого не было — никто и не мешал ему соображать — ни шелестом страниц, ни кашлем.

Прошерстив наугад букву "Л", Вовка перешел к "И" и обнаружил большой раздел "История". Тут он отыскал несколько карточек, имеющих отношение к истории Греции, и выбрал те, которые охватывали все события от периода "до нашей эры" и до сегодняшнего дня. Кое-что удалось найти и в ящичке на букву " Г".

Поток общих сведений, касающихся сельского хозяйства Греции, народных музыкальных инструментов Греции, строительства железных дорог в Греции и тому подобное, Вовка отметал с ходу. Наконец он обнаружил самую нужную, по его мнению, книгу, которая была посвящена греческим островам, в том числе и Криту.

Обрадованный, он поспешил с карточкой к Римме Петровне. Та взяла ее, глянула мельком на какие-то цифры в правом верхнем углу, которые должны были ей подсказать, на какой конкретно полке и в каком отделении искать справочное издание, и скрылась в прохладном полумраке.

Пока она прохаживалась вдоль стеллажей, Вовка оперся локтями о конторку и, позевывая, стал оглядывать читальный зал. За последние годы здесь мало что изменилось. Так же вдоль окна тянулись к свету листья пыльного фикуса и древние пальмы в деревянной, разбухшей от воды кадушке склоняли головы, так же сиротливо свисали зеленые, в белый цветочек, занавески, за много лет уже порядком выцветшие на солнце, так же стояли под разными углами друг к другу стулья и — строгими параллельными рядами — несколько обшарпанные, но чистые столы. На открытых стеллажах поблескивали золотом корешки "Большой советской энциклопедии" и других справочников, охватывающих, наверное, весь спектр человеческого существования — от медицины до театра.

Библиотекарша отсутствовала довольно долго, но вернулась с пустыми руками.

— Бог ты мой, совсем закрутилась! — она положила карточку на стол и принялась протирать очки. — Эту книгу у меня ведь с утра из фонда уже забрали.

— Кто? — удивился Вовка.

— Да вот, мужчина, читатель, — кивнула в сторону невысокого лысоватого мужичка, который с увлечением листал толстый том и делал оттуда какие-то выписки. — Так что не обессудь. Давай я тебе пока другую книжку найду, а как эта освободится, я тебе сразу скажу.

Вовка без интереса скользнул по лысоватой, сморщенной физиономии читателя, опередившего его и забравшего нужную книгу. Лицо его вдруг почему-то показалось знакомым. Может, потому, что он был в темном костюме и в черной водолазке и напоминал одного из злобных героев сериала о Джеймсе Бонде?

Вовка внимательнее посмотрел на реденькие, аккуратно согнанные к затылку волосы незнакомца, тонкие ироничные бровки, две мощные морщины, пересекающие лоб, носик-пуговку, гладко выбритые дряблые щеки. Определенно, он уже видел где-то этого типа. Но где?

К счастью, другие книги, отобранные Вовкой из каталога, были на месте. Он забрал их у Риммы Петровны, уселся в самый уютный угол читального зала и, подперев щеку рукой, углубился в дебри критоведения.

Вначале Вовка с энтузиазмом читал все подряд, потом стал проглядывать листы по диагонали, останавливаясь лишь на особо интересных местах, а к исходу третьего часа и вовсе задремал, уткнувшись носом в толстенный том, посвященный расцвету искусства в античной Греции. Конечно, за это время, помимо общих любопытных фактов о том, что, оказывается, древнегреческие статуи были выполнены не из мрамора, а из дерева и, кроме того, раскрашены обыкновенными масляными красками, а все роли в греческом театре исполняли исключительно мужчины, Вовка почерпнул и массу интересующих его сведений.

Просматривая книжки, Вовка время от времени поглядывал на мужичонку, который забрал самую интересную и нужную энциклопедию, но тот, будто готовился к экзамену, все листал и листал увесистый том и, казалось, ничего вокруг не замечал. Мало-помалу Вовка сам углубился в работу и поглядывал в сторону неизвестного все реже — библиотекарша ведь обещала его позвать, да и скрежет отодвигаемого стула он услышит, если тот пойдет сдавать книгу. Однако когда, отложив очередной просмотренный фолиант и взявшись за следующий, Вовка зыркнул на то место, где сидел щуплый, то с удивлением обнаружил, что там уже никого нет. Вовка глянул в сторону конторки, но мужичонки не было и там — равно как и библиотекарши. Почувствовав неладное, добросовестный читатель Казаков принялся звать Римму Петровну.

Та появилась довольно скоро и, решив, что Вовка уже закончил штудирование трудов по Криту — "критических трудов", как окрестил их сам Вовка, взялась за его формуляр.

— Простите, а вот та энциклопедия, которую брал другой читатель… Я бы хотел поработать еще и с ней.

— Как, а его разве нет? — Римма Петровна перегнулась через стол и, приподняв очки, оглядела пустой зал. — Странно, может быть, он просто положил книгу сюда, — она стала перебирать стопки сданных томов. — Ничего не понимаю. Здесь этой энциклопедии нет. Может быть, он оставил ее на столе?

Библиотекарша, конечно, могла выдвинуть еще несколько версий касательно того, куда делся читатель, а вместе с ним и энциклопедия: а не вышел ли он покурить или не страдает ли он, случаем, амнезией… но Вовке все стало ясно: книжку просто-напросто нагло свистнули.

— Знаете, — принялся на ходу сочинять Вовка, — мне эта книжка позарез нужна — доклад по истории делать. А то на пятерку за четверть не вытяну. Может быть, он действительно забылся. Ну, сунул машинально книжку в сумку, подумал, что она на руки выдается и в формуляре записана… У вас же есть его домашний адрес?

— Как нее, как же! — обрадовалась библиотекарша тому, что ей самой не придется бегать по городу и разыскивать книгу. — Ты туда сходишь?

— Конечно, — великодушно предложил Вовка, — схожу и напомню, что книги из читального зала на дом брать нельзя.

— Вот и хорошо! Так, где же его формулярчик?.. Вот он. Записывай. Улица Осенняя, дом тридцать три дробь два, квартира шестьдесят четыре…

Вернувшись домой затемно, Вовка застал на кухне отца. Обычно — и даже по выходным — тот приходил гораздо позже, часто уже тогда, когда Вовка спал или делал вид, что спит, прячась под одеялом с фонариком и очередным потрясающим историческим трудом.

Теперь настал редкий удачный момент для начала операции "Промывка мозгов".

— Как дела? — спросил отец, оторвавшись от "Финансовых известий", мельком взглянул на сына и тут же снова уткнулся в колонку котировок.

— Дела, как сажа бела, — меланхолично пропел Вовка.

— А что такое? — перелистнул отец страницу. — Пару, что ли, схватил?

— Ну ты даешь, сегодня же воскресенье! — Вовка плюхнулся на табурет. — Чай горячий есть?

— Щелкни кнопкой — и будет, — покосился отец в сторону тефалевского электрочайника.