Эликсир Купрума Эса - Юрий Сотник

– Видал? – тихо сказал Веня. – Это самая крайняя комната. Тут, считай, три окна. А теперь пошли сюда!

Он повел Родю направо и остановился перед следующей дверью, на которой висела табличка: «Лаборатория биохимии». Всё точно! Там первое, второе и третье окно, а здесь – четвёртое, пятое и шестое.

Родя попробовал открыть дверь, но она была заперта. Больше тут делать было нечего, и друзья направились обратно к лестнице, но, прежде чем свернуть на площадку, Родя остановился. К глухой торцовой стене коридора были прислонены большие щиты. Самый крупный из них был шириной метра в два, а высотой – все два с половиной. Наверху его Родя прочёл надпись: «Периодическая система Менделеева».

Друзья вышли на площадку лестницы. Тут Родя опять остановился и стал смотреть на щиты сбоку. Остановился и Веня. Щиты были прислонены к стене с большим наклоном. Подумав немного, Родя вдруг опустился на четвереньки и уполз в тёмное пространство между щитами и стеной. Держась ладонями за коленки, Веня с недоумением смотрел вслед своему другу. Секунд через пятнадцать Родя вернулся.

– Видал? – сказал он, отряхивая ладони и брюки. – Там даже сидеть можно, только голова немного упирается.

– Па-а-анятно, – протянул Веня.

– А что именно тебе понятно?

– Ну, те, кто в лабораторию пробираются, могут сначала тут спрятаться, а потом, когда все уйдут…

– Я не об этом думал. Я думал о том, что мы сами здесь можем засаду устроить.

– Гм! Засаду? Так ведь это же на всю ночь! А что родители скажут?

– Что-нибудь придумать для них придётся, чтобы не волновались. А может, и вообще не надо будет никакой засады. Понаблюдаем ещё разок за окнами, посмотрим, что скажет завтра Купрум Эс… Может, он уже в милицию заявил, и она сама засаду устроит.

– А ну-ка дай я погляжу, – сказал Веня и, став на карачки, тоже уполз за щиты.

– Ну как? – спросил его Родя, когда он вернулся.

– Нормально. Лишь бы кто-нибудь заглянуть не догадался, когда мы тут будем сидеть. Пошли!

Приятели повернулись, шагнули на площадку да так и застыли. Перед ними на лестнице, несколькими ступеньками ниже, стояла Зойка Ладошина и серьёзно смотрела на них своими чёрными глазами.

Очень долго длилось молчание. У Вени даже челюсть свело от удивления и досады. Наконец он выдавил с трудом:

– Ты… ты что тут?

– Я подымалась по лестнице, увидела, как Маршев вылезает из-за этих штук, ну… и я пошла уже потише. И я всё слышала.

– А ты… ты почему во дворце? – снова спросил Веня, хотя этот вопрос его нисколько не интересовал.

– Я тут в кружке занимаюсь. Художественного слова. У нас сегодня репетиция внеочередная. К майским праздникам. – Зоя помолчала, посмотрела в упор на Родю, на Веню: – Мальчики, ну а теперь говорите: кто забирается в лабораторию и при чём тут Купрум Эс?

– Мы не имеем права этого сказать, – как можно твёрже ответил Родя, а Веня добавил:

– Мы дали слово никому не говорить.

Снизу на лестнице появились сразу три девочки. Они поздоровались с Зоей и прошли на третий этаж. Только они исчезли из виду, как внизу появились ещё две девочки. Члены кружка художественного слова начали собираться.

– Ну-ка пойдёмте! – сказала Зоя и, взяв ребят за рукава, увела их в коридор второго этажа, где по-прежнему никого не было. – Мальчишки, слушайте! – решительно заговорила она, сдвинув брови. – Куприян Семёнович – наш знакомый. Он даже какой-то дальний родственник моей бабушки. И если вы мне ничего не скажете, я ему сама расскажу, как вас тут увидела, как вы ползали вон там, как вы говорили, что к нему в лабораторию кто-то забирается. Понятно теперь?

– Но… Ну, мы же слово дали! – сказал Родя.

– А теперь ещё слушайте! Если вы мне расскажете, я вам сама кое-что расскажу. Его родные замечают, что с ним неладное творится. Да и я замечаю, какой он странный стал. Ну?

И ребята не выдержали. Они рассказали Зое про светящиеся щели на окнах и про разговор с Купрумом Эсом.

– Ну, теперь что ты скажешь? – спросил Веня Зою.

Зоя подумала, опустив голову, прикусив нижнюю губу. Потом обратилась к Роде:

– Значит, он сначала сказал, что всё это глупости и что нехорошо распускать такие слухи. Так?

– Так, – подтвердил Родя.

– А потом он вернулся и стал просить, чтобы вы ничего не говорили?

– Ну да. Чтобы не спугнуть этих… кто в лабораторию забирается.

Зоя снова потупилась, прикусила губу. На этот раз она пребывала в раздумье что-то очень уж долго. Наконец она подняла голову:

– А теперь вы дайте мне слово, что никому не разболтаете про то, что я вам скажу.

– Даю честное слово, что никому не разболтаю, – сказал Родя, и Веня повторил эту фразу.

– Очень может быть… – медленно проговорила Зоя. – Очень может быть, что он сам туда забирается.

Тут Родя посмотрел на Веню, Веня посмотрел на Родю, и каждый невольно отметил, что вид у его друга очень глупый.

– Вот это да-а-а-а!.. – протянул Веня.

– А почему… а почему ты так думаешь? – спросил Родя.

– К нам недавно приходила его жена – бабушкина приятельница, – и она говорила, что Купрум Эс как-то странно стал себя вести.

– В каком смысле странно?

– Стал по ночам пропадать. То скажет, что в кино пойдёт на последний сеанс, а раньше его в кино было не затащить… То скажет, что у него совещание в районе и вернётся в час ночи… А то просто уйдёт прогуляться – и опять до часу… И весь дёрганый какой-то и до утра часто не спит…

– Да, Родька! Тут, похоже, что-то есть, – сказал Веня и обратился к Зое: – А что, он всегда был такой… немножко с приветом?

– Бабушка говорит, что он раньше настоящим учёным был. Он в каком-то очень важном институте работал, и у него эти… научные труды есть. Он даже бабушке одну свою книжку когда-то подарил. «Химия человеческого мозга» называется. С надписью.

– А почему он простым учителем стал? – спросил Родя.

– Ну, какие-то неприятности у него в институте получились. Он ушёл и стал учителем. Ой, товарищи, мне пора, я на репетицию опаздываю, – сказала Зоя другим тоном и пошла к лестнице. – Мы с вами ещё об этом поговорим, только не разболтайте никому, – добавила она, обернувшись.

Друзья тоже направились к выходу. Шли они очень медленно, останавливаясь через каждые два-три шага. Идя по коридору и спускаясь по лестнице, они обсудили такие вопросы.

Если в лабораторию в самом деле проникает Купрум Эс, тогда, возможно, он вернулся к научной работе и проводит какие-нибудь опыты. Но почему он это делает тайно? На этот вопрос могло быть только два ответа. Первый: опыты Купрума Эса имеют оборонное значение. Второй: Купрум Эс свихнулся и сам затевает что-нибудь недоброе – например, готовит взрывчатку или яд.