Мисс «Я все могу!» - Вера Иванова

После ухода Лиды сомнения и грусть нахлынули снова, но пустить корни не успели – едва дверь закрылась, мы услышали тихие всхлипывания. Они доносились из самого темного угла, и это было так неожиданно, что мы с подругой в панике вцепились друг в друга и несколько мгновений сидели молча и не дыша.

– К-кто там? – отважилась наконец на вопрос Танюсик.

– Это я, – донесся до нас тихий несчастный голос. – Это я, Оля.

– Бескрайняя? – оторопела я.

– Да. Она самая.

– А почему ты плачешь? – спросила Танюсик. – Из-за того, что мы тут сейчас про тебя наговорили?

– Из-за этого то-о-же! – всхлипывания усилились и переросли в настоящие рыдания. – А еще из-за платьев и из-за того, что мой рюкзак нараспашку, и в нем как будто кто-то рылся!

Натыкаясь на стулья и сумки, мы пробрались к Оле. Она сидела в платье прямо на полу, обхватив руками колени, и плакала так жалобно, что мы вмиг забыли о своих проблемах.

Плюхнувшись рядом, мы принялись ее утешать:

– Оль, ну не плачь! Мы ж не со зла говорили, а для дела, – с раскаянием объяснила Танюсик.

– Просто мы из-за платьев рассердились, – добавила я и тут же пожалела об этом – Оля заплакала еще сильнее.

Танюсик ткнула меня локтем в бок и быстро проговорила:

– Да мы уже забили на эти платья. И ты забей!

Оля на минуту затихла, а потом сказала:

– Девчонки, спасибо вам. Вы такие чуткие! Только тут уж ничего не поделаешь. Я не про платья, а про себя.

– А почему ничего не поделаешь? – вырвалось у меня, и Танюсик снова ткнула меня в бок.

Но Оля ответила – и с такой безнадежностью, что по коже пробежали мурашки:

– Он меня разлюбил.

И тут ее словно прорвало – она заговорила быстро, взахлеб, глотая слова и перебивая рассказ всхлипами.

Оказалось, что Олин парень, с которым она встречалась уже полгода, сегодня на балу танцевал с другой. А с самой Олей потанцевал всего два раза!

– А я так готовилась к этому балу, так готовилась! Платье два месяца шила. А потом оказалось, что оно мне маловато, так я целую неделю почти ничего не ела, чтобы в него влезть! А на прическу вчера все карманные деньги угрохала – два месяца копила! Туфли у подруги одолжила… А он с этой мымрой в кудряшках танцует!

– А тут еще вы в этих платьях одинаковых, – продолжала она. – Такой позор! Я понятия не имею, как это случилось. Я этот «Весенний сон» честно сама придумала и смоделировала, от первого до последнего стежка! Оно мне во сне явилось, я даже дату помню – седьмое мая.

– Теперь понятно, почему ты его так назвала, – кивнула Танюсик.

– Ну да… Мы как раз в этот день с Темиком познакомились… Темик – это мой парень. И когда тебе, Сашуля, шила, никому не показывала! Оно должно было быть уникальным, а тут… Целых три сразу… Я как увидела, чуть в обморок не грохнулась.

– Мы тоже, – не сдержалась я, за что получила очередной тычок. И правильно! Что-то Сашуля сегодня на редкость бестактная! А Танюсик – на редкость драчливая…

– А потом… Он опять ее пригласил, эту дуру рыжую. Представляте? Это при том, что мы с ней рядом стояли, и на нас все смотрели, весь зал! Так опозорил меня… При всех!

– Гады они все, – неожиданно всхлипнула рядом Танюсик.

Я тоже вдруг почувствовала, что глазам стало горячо, а носу – мокро.

– Ага! Все до одного! – поддержала я и крепко сжала Танюсикову руку.

А Оля продолжила:

– А потом… Появились вы… И все в «Весенних снах». Я вас не узнала сперва, из-за масок, но все равно это было последней каплей… Я еще в начале бала, когда увидела Лиду в этом платье, решила, что это ты, Сашуля, ей одолжила. И еще удивилась, ты же сказала, что сама хочешь его опробовать. А тут еще два платья… Короче, я прибежала сюда и разревелась. А потом вы пришли… И столько про меня наговори-и-ли!

Оля снова начала хлюпать носом, и мы с Танюсиком принялись дружно ее утешать.