Блин - сокрушитель террористов - Евгений Некрасов

Про туалет Иван Сергеевич рассказал целую историю. Он и мама тогда вместе служили в контрразведке и были лейтенантами. Однажды они упустили матерого шпиона. Тот бежал от погони и то ли успел скрыться из Москвы, то ли затаился, ожидая, когда контрразведка снимет посты наблюдения на вокзалах и в аэропортах.

У кого он мог прятаться? Под подозрение попала одна знакомая преступника. Серьезных доказательств ее вины не было. Прокурор не дал разрешения устроить обыск у шпионской приятельницы. И тогда лейтенант Кузин и лейтенант мама сели на лестничном подоконнике рядом с ее квартирой. Они изображали влюбленных.

Так вот, лейтенанты сидели, сидели и дождались. Среди дня, когда подозреваемая была на работе, кто-то в ее квартире спустил воду в унитазе. Труба проходила в стене рядом с входной дверью. Лейтенанты все слышали. Этого было достаточно, чтобы начать действовать.

Когда женщина вернулась, «влюбленные» показали ей свои удостоверения и спросили:

– Вы уверены, что у вас никого нет дома?

– Конечно, – дрогнувшим голосом ответила она. – Я живу одна.

– Значит, кто-то незаконно проник в вашу квартиру, – сказали лейтенанты. – Надо все обыскать.

– Не имеете права! – закричала шпионская пособница. – Это моя квартира, захочу – впущу вас, а захочу – не впущу!

– Теперь это уже не просто ваша квартира, а место преступления, – просветили ее лейтенанты. – Ведь вы говорите, что там никого нет, а там кто-то есть. Выходит, он залез туда без вашего разрешения и нарушил закон. Мы не просто имеем право, а обязаны задерживать нарушителей закона и их сообщниц, где бы они ни прятались.

Женщина сникла и сама открыла им квартиру. Ни о чем не подозревавшего шпиона взяли без единого выстрела.

Честно признаться, Блинкову-младшему от этой истории было непередаваемо грустно (не говоря уже о том, что в туалет хотелось). Он-то чем виноват?! Он же не преступник! Почему он, честный человек, вынужден скрываться от преступников в своем городе, в своей стране, и даже воду спустить не может?! Поскорей бы их поймали.

Он пошел на кухню и, осторожно отогнув угол занавески, стал смотреть на свой дом. Мама и Василенко уже, наверное, вернулись в коробке от холодильника. Им еще хуже. Митек может жить полной жизнью хотя бы вечером, когда придут полковник или Ирка. А им круглые сутки – свет не зажги, ногами не топай… Как же они решают этот дурацкий вопрос с унитазом?!

Ирка явилась часа через три. Блинков-младший к тому времени успел здорово разозлиться и настрадаться. Надо сказать, что дурацкий вопрос он решил – нужда заставит. Дождался, когда в квартире сверху спустят воду, и под шумок сделал то же самое. Действительно, по трубе грохот воды был здорово слышен. Раньше Блинков-младший этого не замечал.

Лицо у Ирки было виноватое.

– Прости Митек, – сказала она. – Я понимаю, что тебе скучно одному. Но если бы я пошла домой, когда все собрались на Москва-реку, это выглядело бы подозрительно.

Блинков-младший вынужден был согласиться. Хотя обида на Ирку осталась.

– А ты поесть ничего не сготовил? – спросила она. – Я ужасно голодная. За весь день перехватила два пирожка в буфете, и потом, на Москва-реке, пряники с «фантой».

Блинков-младший не ел с самого утра, хотя зажигать газ ему не запрещалось. Из-за Иркиных пряников он обиделся еще сильнее и заявил:

– Не дождешься, чтобы я тебе готовил. Мужчина охотится и приносит в дом мясо, а жарит женщина.

– Ну, ты и деспот! – изумилась Ирка. – Кирила Петрович Троекуров! Вот не выйду за тебя замуж, что ты тогда будешь делать?

– Женюсь на богатой и буду обедать в ресторане, – буркнул Блинков-младший.

Ирка подумала и сказала:

– Я на тебя не обижаюсь, Митек. У тебя тяжелая стрессовая ситуация. А в твоем возрасте психика у мужчин еще незрелая, и они сами не знают, что городят.

Начинается, понял Блинков-младший. Ирка, сама не желая поссориться, могла наговорить множество пакостей. А после удивлялась: «Ну что ты злишься, Митек?! На правду не обижаются!».

Они вдвоем сели чистить картошку. Ирка начала рассказывать, кто где побывал за лето.

Ломакина и Валька Суворова съездили на гастроли вместе с Ниной Су. Суворовская сестрица-фотомодель записала их своими ассистентками, и они бесплатно смотались с ней на Дальний Восток к морякам Тихоокеанского флота. При этом Суворова болтала всем, что будто бы перешла в одиннадцатый класс. Отблеск славы ее знаменитой сестры падал на Вальку. Моряки-тихоокеанцы ухаживали за ней целыми подводными лодками, эсминцами и крейсерами. По крайней мере сотне матросов Суворова пообещала выйти за них замуж.

Теперь она с ужасом ждала женихов, потому что заигралась и оставила им свой домашний адрес. Матросов и солдат увольняют в запас осенью (и весной, но так далеко Суворова не заглядывала). Стало быть, женихи начнут прибывать со дня на день. Суворова боялась рассказать обо всем маме и старшей сестре. Она подумывала, не сбежать ли из дому.

Блинков-младший не знал подробностей этой истории, потому что они с Иркой в это время были в Венесуэле.

Между прочим, их поездка оказалась самой дальней, самой заграничной во всем классе, а может, и во всей школе. Им завидовал даже Орел, у которого папа был летчиком и каждое лето брал его в рейс то в Индию, то в Африку.

Разумеется, вся слава путешественника по опасной сельве Венесуэлы досталась Ирке. Блинков-младший завидовал.

– А как там Князь? Никто не спросил, откуда у него синяк под глазом? – поинтересовался он, чтобы немножко себя порадовать.

– Идиот этот Князь, – буркнула Ирка. – Стрелял в Суворову из трубочки пшеном.

– Я видел в бинокль, – кивнул Блинков-младший. – А что за парень на мотоцикле за ним приехал?

– Да на что тебе сдался этот Князь? Соскучился, что ли? Хочешь второй синяк получить, для симметрии?!

На этот раз Блинков-младший обиделся по-настоящему. Он гордился тем, что после драки с Князем у обоих осталось по синяку. У него под левым глазом, у Князя под правым. Паритет соблюден, как говорят политические обозреватели по телику. Паритет – это равновесие сил. Когда противник на голову тебя выше и на два года старше, нестыдно и гордиться равновесием сил. А эта Ирища-дурища как будто не замечает княжеского синяка, зато твой замечает прекрасно. Она тебя презирает за этот синяк. Или жалеет, а это еще хуже.

– Ну и целуйся со своим Князем! Видеть тебя не могу! – бросил он в лицо ничего не понявшей Ирке.

Хотелось орать, но Митек только шипел, как отсыревший китайский фейерверк. Нужно было соблюдать конспирацию.