Тайник теней - Мария Грипе

Вначале Каролина ничего не понимает. Она даже раздражается. Откуда Ингеборг это взяла? Что у нее может быть общего с Сигрид? Разве она знакома с ней? Почему Ингеборг знает о Сигрид что-то, чего не знает Каролина? Да и к тому же такой вздор… И так просто – сказала и молчит…

Разве она не понимает, что произнесла?

Ингеборг вдруг показалась Каролине чужачкой, дерзкой захватчицей. Арильд ведь прежде всего брат ей, Каролине. А между тем приходит Ингеборг и… и…

Нет, она ничего не понимает. Ингеборг протягивает к ней руку, но Каролина отталкивает ее, начинает рыдать и бросается домой.

Перед глазами все кружится.

Вещая Сигрид умерла. Это невероятно. Такие, как она, не умирают.

Но ведь Ингеборг должна была откуда-то это взять!

Может, кто-то это выдумал? В таком случае кто?

И зачем?

Чтобы напомнить ей, Каролине, что все мы смертны?

Но тогда Каролина должна была узнать эту скорбную новость первой. Прежде Ингеборг.

И если это не выдумка – что же могло случиться? И почему?

Может, в этом есть какая-то вина Каролины?

Вряд ли. Но почему же она не зашла к Сигрид, когда гостила в Замке Роз в июле? Она хотела зайти, но… но…

Это сложно описать…

Вещая Сигрид жила уединенно, в собственных комнатах. Но все равно словно присутствовала в замке повсюду. Тот, кто хоть раз видел ее, мог почувствовать ее в каждом уголке – Каролине кажется, что именно так человек, если он верит в Бога, ощущает его в каждом уголке церкви. В то время как Бог – если он вообще существует – на самом деле где-то высоко на небесах. Далеко-далеко от всех.

Все знают, где находится храм. Он всегда в одном и том же месте. Туда можно прийти, когда захочешь. Поэтому ты частенько это откладываешь. На следующий раз. На лучшее время, когда в твоей душе будет больше гармонии.

Бог ждет.

И Каролине казалось, что Сигрид тоже будет ждать всегда.

Каролина провела в Замке Роз всего несколько дней. Многих нужно было навестить. Со многими увидеться. Она металась от одного к другому. То и дело вспоминая о Вещей Сигрид. Она хотела оставить их встречу, как самое приятное, на потом. Когда со всем прочим она уже разделается. И тогда она зайдет к Сигрид. В совершенно особенном расположении духа.

В тот раз не получилось. Но в следующий раз…

И вот получается, что следующего раза уже не будет.

Но как же Сигрид могла умереть? Ничего не сообщив Каролине…

Это словно последний большой обман. Каролина в отчаянии и бешенстве. Она и не знала, что Сигрид так много значила для нее. Никогда бы не подумала, что станет так горевать. Так безумно. Так безутешно.

Прошла пара дней, и Каролина получает письма. Одно за другим.

Маленькие плотно расположенные строчки в маленьких шуршащих конвертах. Ей даже не хотелось брать их в руки. Ведь никто не знает, что за новости они таят.

Лидия пишет… Берта пишет… Амалия пишет… И Хедда. Они говорят о случившемся в уместных случаю выражениях, со смирением: «Ведь она была такой старенькой…»

Ничего подобного!

Они совсем ничего не понимают.

Она была древней и вечно молодой. В одно и то же время. Должно быть, просто-напросто произошел несчастный случай. Такие, как Вещая Сигрид, так просто не умирают. Во всяком случае, не предупредив заранее.

В письмах её называют «уснувшая вечным сном».

Как это – уснувшая? Ведь она умерла? Это не одно и то же. К чему это лицемерие?

Расскажите лучше, как она умерла. И почему? Об этом никто не пишет ни слова, только о том, что Сигрид была такая старенькая, черт возьми!

Собственно, Каролине следовало бы самой поехать туда и узнать, что случилось.

Но она будто парализована.

Проходит неделя, и приезжает Розильда.

Приятный солнечный день, стоит бабье лето. Но Розильда, словно ангел смерти, вся в черном. Вот она стоит у Каролины в дверях, отбрасывая впереди себя темную тень, которая ложится на залитые золотом солнца половицы.

Каролина указывает на нее пальцем и громким голосом произносит:

– Человек, не загораживай мне солнце! Отойди!

Розильда в испуге отшатывается назад. Тогда Каролина подбегает к ней и берет ее за руку.

– Нет-нет. Я хочу сказать, входи. Но ты должна немедленно снять с себя этот ужасный наряд.

Каролина бросается к гардеробу и находит свое лучшее платье. То самое, которое она надевала в Замке Роз, когда хотела показать, что она Каролина, а не Карл.

– Вот! Возьми мое платье!

Розильда смотрит на нее с удивлением и легким испугом, но делает, что ей говорят. С собой у нее большой сверток. Она кладет его на стол и начинает послушно снимать свою одежду и надевать платье.

Она переодевается не спеша, Каролина помогает ей. Траурное платье Розильды тяжелое и роскошное. Нижняя юбка из плотного блестящего шелка, а само платье отделано более тонким матовым, лиф крепится к юбке маленькими обтянутыми шелковой нитью крючками и петлями, которые скрывает широкий пояс. Это старомодное платье, застегивающееся на тысячу черных пуговок. Каролина вне себя.

– Как ты могла напялить на себя такое?

– У нас ведь траур. Я не задумывалась над этим.

– Траур? По Вещей Сигрид?

– Да.

– Но ведь она совсем не хотела, чтобы по ней скорбели. Разве ты не знаешь? Она хотела, чтобы день ее смерти отметили, как праздник.

Розильда кивает.

– Я тоже так думала, и папа со мной согласился. Мы ведь отметим, ты и я, правда? Собственно, за этим я и приехала. И еще, чтобы подарить тебе подарок.

– Подарок? Но у меня не день рождения.

– Подожди и увидишь!

Розильда берет сверток и осторожно вкладывает его Каролине в руки.

– Какой тяжелый!

– Да. Это тебе.

– От тебя?

– Нет, – говорит Розильда, покачав головой.

– От мамы?

Но Розильда снова отрицательно качает головой.

– Ты поймешь, от кого этот подарок, как только развернешь его.

Дрожащими руками Каролина снимает бумагу. Розильда помогает ей. Подарок слой за слоем завернут в оберточную бумагу и старые газеты. Под ними оказывается что-то большое и твердое, завернутое в льняное полотно. Пальцы у Каролины так трясутся, что она едва может развязать узел. Она начинает подозревать, что…