Тайна покосившейся трубы - Кэролайн Кин

Представившись, Нэнси рассказала о своих поисках месторождения фарфоровой глины. Но Монро покачал головой: на территории штата он не знал ни одного такого месторождения.

— Я слышала, — продолжала Нэнси, — что оно каким-то образом связано с покосившейся трубой.

— В первый раз слышу, — насмешливо пробасил Майлз Монро, — чтобы трубу использовали для поиска отложений каолина!

— Каолина? — переспросила Нэнси.

— Так геологи называют тонкую белую глину, которая применяется для производства фарфора и фаянса. Это название происходит от китайского слова «Каолин» — это гора в Китае, из недр которой впервые стали добывать фарфоровую глину.

Нэнси жадно впитывала новые познания, а Майлз Монро тем временем продолжал:

— Каолин образуется в результате выветривания гранита и других скальных пород. Затем глинозем вымывается из кварца и смешивается с полевым шпатом, песчаником и прочими компонентами, образуя фарфоровую глину. — Он криво улыбнулся. — Пожалуй, вам не помешает знать это, раз уж вы ищете месторождение каолина.

— Конечно, — согласилась Нэнси. — Но я надеялась, что вы сможете рассказать мне о разработке фарфоровой глины в этой местности. Предположительно она находится поблизости от Мейсонвилла.

Профессор Монро задумчиво потер нос.

— Земли вокруг Мейсонвилла я знаю не слишком хорошо, — ответил он. — Мне пришлось отказаться от полевых исследований, после того как шесть лет тому назад я упал и повредил ногу. Вот тогда я и ушел в отставку. А раньше я жил в Филадельфии.

— Ну что ж, простите за беспокойство, — сказала Нэнси, вставая.

— Эй, погодите минутку! — воскликнул вдруг Майлз Монро. — Меня интересовал один участок в этих краях, и я все время собирался его обследовать. Это лесистая местность в нескольких милях от Ривер-Хайтса, если ехать в сторону Мейсонвилла. — И он рассказал ей, как добраться туда. — Мне говорили, там есть заброшенная со времен Гражданской войны железорудная шахта и плавильня. Может, это у нее покосившаяся труба? Если найдете разработку фарфоровой глины, мне хотелось бы узнать об этом.

Нэнси поблагодарила профессора за полученную информацию. Она была рада получить хоть какую-то зацепку.

Профессор Монро проводил ее до двери, и она, сев в машину, поехала к дому Джорджи.

Ее подруга косила лужайку перед домом. Бесс подрезала живую изгородь.

Нэнси посигналила им. Девушки оглянулись и подбежали к машине.

— Я ненадолго отправляюсь за город. Только что получила новые сведения о покосившейся трубе, — сообщила им Нэнси. — Хотите со мной?

— Какая разница, куда ехать, лишь бы было весело! — дурашливо воскликнула Джорджи и плюхнулась на сиденье рядом с Нэнси.

— Ладно. Я пойду, Джорджи, скажу твоей матери, что мы уезжаем.

Через минуту Бесс вернулась и села в машину. Нэнси повела автомобиль в сторону Охотничьего моста.

— О Господи! — воскликнула Бесс, когда они подъезжали к Охотничьему мосту. — Опять это жуткое местечко!

— Но на этот раз мы не будем останавливаться, — успокоила ее Нэнси, и Бесс вздохнула с облегчением.

За Охотничьим мостом они свернули вправо, на посыпанную гравием узкую проселочную дорогу. Отъехав миль на восемь от Ривер-Хайтса, Нэнси остановила машину под раскидистым деревом. Девушки вылезли и все втроем отправились через лес на поиски заброшенной шахты.

Около часа брели они, продираясь сквозь лесные заросли, спотыкаясь на каменистых выгонах, перелезая через старые трухлявые заборы и отбиваясь от комаров. Энтузиазм Бесс начал таять.

— Я устала, — стенала она. — Давайте вернемся! Наверняка профессор Монро сам не знал, о чем говорил.

Даже Джорджи и Нэнси спрашивали себя, существует ли старая шахта на самом деле.

— Ну, пройдем еще немножко, — уговаривала Нэнси.

— Мы скоро очутимся в соседнем штате, — пошутила Джорджи. — Но я готова идти хоть на край света!

Девушки устало потащились дальше, но вдруг впереди смутно обозначилась преграда. Это был высокий дощатый забор с натянутой поверху ржавой колючей проволокой. Подруги остановились и в изумлении уставились на него.

— Зачем понадобилось кому-то строить его в такой глуши? — удивилась Бесс.

Девушки внимательно обследовали забор. Он имел не менее десяти футов в высоту, и его доски были так плотно подогнаны, что между ними виднелись лишь узенькие щелочки. Нэнси попыталась было заглянуть через одну из них внутрь, но так и не смогла ничего рассмотреть.

— Черт! — воскликнула Джорджи. — Этот забор тянется футов на пятьсот!

— Пошли, — позвала подруг Нэнси. — Попробуем отыскать щель, сквозь которую можно разглядеть, что там внутри.

Девушки зашагали вдоль забора, ища глазами калитку или хотя бы щелку пошире.

— Вот и конец забора! — объявила Нэнси, которая шла первой.

Выглядело это и впрямь как конец забора, но на самом деле здесь кончалась лишь одна из его сторон. Дощатый барьер резко поворачивал под прямым углом и тянулся дальше на добрых две с половиной сотни футов.

Когда девушки добрались до середины второй стороны, зоркие глаза Нэнси заметили дырку от сучка в одной из досок забора.

— Наконец-то! — воскликнула она.

Нетерпеливо шагнув к забору, она закрыла один глаз и приникла другим к отверстию. Поначалу ей мало что удалось рассмотреть из-за поросли деревьев и кустарника, но затем, переведя взгляд, Нэнси увидела старую выщербленную кирпичную стену, идущую параллельно забору на небольшом расстоянии от него. Стена была футов восьми высотой и увенчивалась покатой крышей. Очевидно, она являлась частью какого-то здания. Но окон в стене — по крайней мере в поле зрения Нэнси — не было.

— Обнаружила что-нибудь? — нетерпеливо спросила Джорджи.

— Только старую… — Нэнси замолчала, заметив что-то, выступающее над крышей здания, и взволнованно воскликнула:

— Девочки, покосившаяся труба!