Москва – Сатурн - Сергей Матвеев

– Вольно, гардемарин, – чётким командным голосом сказал офицер. – Здравствуйте, уважаемые дамы и господа. Меня зовут Виталий Сергеевич Лановой, я капитан круизного лайнера «Сергей Есенин».

– Это большая честь для нас, капитан, – вежливо сказал отец.

– Рад приветствовать вас на нашем замечательном корабле! Обещаю, лично я и наша команда сделаем всё от нас зависящее, чтобы ваше пребывание на борту лайнера было максимально приятным, комфортным и познавательным!

– Хотелось бы на это надеяться, – проворчал Свинке.

Капитан его, к счастью, не расслышал.

– А теперь прошу меня простить, у нас предполётная проверка всех узлов и систем. Скоро мы с вами отправимся к Марсу, нашей первой и единственной остановке по дороге к Сатурну.

– Не понял, почему первой? – громко удивился Свинке. – А возле Луны разве остановка не считается?

– Не понял вас! – удивился капитан. – У вас какой-то вопрос по нашему маршруту?

Свинке довольно бесцеремонно оттолкнул отца в сторону и пробился поближе к капитану.

– Мы что, не спустимся в кратер Первопроходцев?

– К сожалению, нет, господин…

– Свинке.

– Господин Свинке. Мы не останавливаемся у Луны. Наш корабль направляется прямо к Марсу. Нам нужно немного выиграть время, чтобы все желающие успели посетить музей Межпланетной войны в Марсограде и не торопясь погулять по городу. И чтобы при этом не отстать от графика.

– Но Луна указана в вашей рекламной брошюре!

– Луна там указана со звёздочкой, а сноска гласит, что данный пункт программы необязателен, окончательное решение о его посещении или непосещении принимает капитан корабля в интересах пассажиров.

– Господин Свинке, – попытался вмешаться Юрий. – Вы отвлекаете капитана корабля!

– Нет, извините! – возмутился Свинке. – Я только что случайно узнал, что кратер Первопроходцев мы посещать не будем. А вы знаете, что это давняя традиция космонавтов?

– Это традиция космонавтов дальних экспедиций, надолго улетающих в другие звёздные системы, – поправил его капитан. – А мы Солнечную систему покидать не собираемся, наш круиз всего лишь до Сатурна и обратно.

– Что вы мне ерунду рассказываете! Это общая традиция!

– Вам не кажется невежливым оспаривать слова капитана? – спросил отец.

– А если я знаю традиции лучше, чем он? – взвился Свинке. – Нарушать традиции – значит, подвергать нас всех опасности! Это такая примета, понимаете? Мы обязаны спустить челнок в кратер Первопроходцев и взять с собой оттуда камешек!

– Если речь о лунном камушке, – вмешался капитан, – то я вам могу такой подарить, у меня в каюте их целая коллекция.

– Не нужны мне старые камни! Надо новый поднять! Я никуда не полечу, если мы нарушим традиции!

– Кажется, вам ещё не поздно вернуться на Землю, – заметила молчавшая до сих пор представительная рыжеволосая женщина. – Раз уж вас так это волнует.

– А вас вообще никто не спрашивает!

Капитан взглянул на часы и холодно сказал:

– Потрудитесь взять себя в руки, господин Свинке. Здесь присутствуют дети. А теперь прошу меня простить, я должен вернуться к своим обязанностям. Всего хорошего. Приятного путешествия!

– Я никуда не полечу! Это слишком опасно! Верните меня в космопорт!

– Мы не можем терять время из-за суеверий отдельных пассажиров, – сухо сообщил капитан. – Вы вернётесь на Землю согласно купленному билету, через три недели. Гардемарин Звягинцев, прошу продолжить экскурсию.

– Вы не имеете права! – взвизгнул Свинке. – Я буду жаловаться!

– Как вам будет угодно. Гардемарин Минкович, а вас прошу проводить господина Свинкса в кают-компанию. Возможно, он не очень хорошо перенёс невесомость, а затем переход к нормальной силе тяжести. Предложите ему стакан воды.

С одного из кресел поднялся высокий, атлетически сложенный молодой офицер с непослушными тёмными вихрами на голове, в три шага пересёк капитанский мостик и крепко взял господина Свинкса за предплечье.

– Пройдёмте со мной, – сказал офицер, дежурно улыбнувшись.

– Вы не посмеете!

– Приказ капитана на корабле – закон, – поучительно сказал гардемарин и увлёк Свинкса за собой к выходу.

Вслед за ними потянулись остальные пассажиры, в лёгкой растерянности от произошедшей у них на глазах перепалке.