Малыш Николя и его друзья - Рене Госинни

И он ушёл вместе с мамой Альцеста, объясняя ей, что главное – взяться за дело с толком, а потом спросил, действительно ли от рагу после обеда совсем ничего не осталось.

Что мне не понравилось в чёрных фигурах, это то, что они все были немножко липкие из-за джема, который ещё оставался у Альцеста на пальцах.

– Сражение начинается! – воскликнул Альцест. – Вперёд! Бум!

И он подвинул пешку. Тогда я сделал ход конём, а ходить конём – это самое трудное, потому что он идёт сначала прямо, а потом поворачивает, но всё равно он классный, потому что может прыгать.

– Ланселот^[6] не боится врагов! – закричал я.

– Вперёд! Врум-бум-бум, врум-бум-бум! – ответил Альцест, изображая барабанную дробь и двигая тыльной стороной ладошки сразу несколько пешек.

– Эй! – возмутился я. – Ты не имеешь права так делать!

– Защищайся, если можешь, каналья! – закричал Альцест, который в четверг вместе со мной ходил к Клотеру смотреть по телевизору кино, где было полно рыцарей и укреплённых замков.

Тогда я тоже подвинул свои пешки обеими руками, изображая пушку и автомат – ра-та-та-та-та! – и, когда мои пешки встретились с пешками Альцеста, многие из них попадали.

– Подожди-ка, – сказал мне Альцест, – так не считается! Ты стрелял из автомата, а тогда их ещё не было. Только пушки – бум! – или мечи – жах-жах! А если ты собираешься жульничать, то незачем вообще играть.

Альцест был прав, поэтому я сказал, что ладно, и мы стали дальше играть в шахматы. Я сделал ход слоном, но это было трудно из-за всех тех пешек, которые попадали на доске, а Альцест пальцем, как делают, когда играют в шарики, – бац! – отправил моего слона прямо на моего коня, и конь упал. Тогда я сделал то же самое своей ладьёй, которую нацелил на его королеву.

– Это не считается, – заявил Альцест, – ладья ходит только прямо, а у тебя получилось наискосок, как будто это слон!

– Победа! – закричал я. – Они у нас в руках! Вперёд, храбрые рыцари! За короля Артура! Бум! Бум!

Я щелчком послал вперёд сразу несколько своих фигур, и получилось классно!

– Подожди, – сказал Альцест. – Пальцами – это слишком легко. Может, попробуем шариками? Шарики – это будут пули. Бум, бум!

– Да, – ответил я, – но на доске не хватит места.

– Да ну, ерунда, – махнул рукой Альцест. – Ты встанешь с той стороны комнаты, а я с другой стороны. И потом, можно ещё спрятать фигуры за ножками кровати, за стулом и за партой.

Альцест пошёл за шариками, которые лежали в шкафу, но в нём был не такой порядок, как в комнате, и куча вещей выпала оттуда прямо на ковёр.

Я спрятал чёрную пешку в одной руке, белую пешку в другой и дал выбрать Альцесту. Ему досталась белая. Мы начали бросать шарики и каждый раз кричали «бум!», но из-за того, что наши фигуры были хорошо спрятаны, достать их оказалось трудно.

– Знаешь, – сказал я, – а может, возьмём вагоны от твоего электрического поезда и маленькие машинки, чтобы были танки?

Альцест достал из шкафа поезд и машинки, мы посадили в них наших солдат и двинули танки вперёд – врум-врум!

– Если солдаты будут сидеть в танках, мы их шариками никогда там не достанем, – заметил Альцест.

– Можно устроить им бомбардировку, – предложил я.

Тогда мы набрали шариков; наши руки были как будто самолёты – врум-врум, – и, когда пролетали над танками, мы кидали шарики. Бум! Бум! Но вагонам и машинкам ничего не делалось от шариков, и тогда Альцест взял свой футбольный мяч, а мне дал другой, красно-синий, который ему купили, чтобы ходить на пляж, и мы начали бросать мячи по танкам, и это было здорово! А потом Альцест слишком сильно стукнул ногой по мячу, тот ударился о дверь и отлетел к парте, на которой опрокинулась бутылка с чернилами, и в это время в комнату вошла мама Альцеста.

Она ужасно рассердилась и объявила Альцесту, что вечером за ужином не разрешит ему взять добавку десерта, а мне сказала, что уже поздно и будет лучше, если я пойду домой к своей бедной маме. Когда я уже уходил, у Альцеста всё ещё было довольно шумно, потому что его ругал папа.

Жаль, что нам пришлось прерваться, потому что шахматы – классная вещь! Как только погода наладится, мы возьмём их с собой на пустырь.

Потому что это, конечно, не та игра, в которую можно играть дома, – врум, бум, бум!

Доктора

Когда сегодня утром я вошёл во двор школы, ко мне подбежал Жоффруа, очень озабоченный. Он сказал, что слышал, как старшие обсуждали, будто бы в школу должны приехать доктора, чтобы сделать нам рентген. Потом подошли остальные ребята.

– Это всё болтовня, – заявил Руфюс. – Старшие вечно болтают ерунду.

– Какую ерунду? – спросил Жоаким.

– Что сегодня утром приедут доктора делать нам прививки, – ответил Руфюс.

– Ты думаешь, это неправда? – разволновался Жоаким.

– Что неправда? – вмешался в разговор Мексан.

– Что приедут доктора и нам будут делать операции, – ответил Жоаким.

– А я не хочу! – закричал Мексан.

– Чего ты не хочешь? – спросил Эд.

– Я не хочу, чтобы мне вырезали аппендицит, – ответил Мексан.

– А что это такое – аппендицит? – поинтересовался Клотер.

– Это то, что мне вырезали, когда я был маленьким, – сообщил Альцест. – Поэтому лично мне просто смешно смотреть на этих ваших докторов.

И он расхохотался.

А потом наш воспитатель Бульон дал звонок, и мы построились, чтобы идти в класс.

Все мы были очень расстроены, кроме Альцеста, который хохотал, и Аньяна, который ничего не слышал, потому что повторял уроки. Когда мы зашли в класс, учительница нам сказала: