Сестры Марч - Луиза Мэй Олкотт

– Ты похож на изваяние на могиле молодого рыцаря, – сказала она, старательно прорисовывая профиль, рельефно очерченный на фоне камня.

– Хотел бы я им быть!

– Глупое желание, только портишь себе жизнь. Ты страшно изменился, и я иногда начинаю думать… – Эми не договорила, но взгляд ее выразил больше, чем несказанные слова.

Лори заметил выражение взрослой заботы и тревоги на ее лице и, глядя ей прямо в глаза, ответил, как обычно отвечал ее матери:

– Все в порядке, мэм.

Это немного развеяло ее сомнения, и, кроме того, она была тронута сердечностью его тона.

– Слава Богу! Я, разумеется, не думала, что ты стал скверным, дурным человеком, но порой мелькала мысль: а вдруг он проиграл деньги в этом мерзком Баден-Бадене или полюбил какую-нибудь прелестную француженку, а потом узнал, что она замужем… Словом, чего не случается за границей? Не лежи так долго на солнце, давай устроимся в тени и поболтаем, как мы когда-то с Джо на нашем диване.

– Что ж, я готов! – в глазах Лори мелькнуло любопытство.

Он перебрался на траву и стал украшать венком из маргариток ее шляпку.

– Мне, собственно, рассказывать нечего, я тебе уже все рассказала, так что начинай ты.

– Я думал, у тебя есть новости из дома.

– Ты же видел последние письма. А разве Джо не ведет с тобой переписку? Наверное, присылает тебе целые тома.

– Она, похоже, очень занята, да и мне тоже некогда. Скачешь с места на место – какие уж тут письма? Ну а ты уже сотворила тут шедевры, Рафаэлла? – сменил он тему разговора, гадая, знает ли Эми его секрет. Что если она намеренно так часто заговаривает с ним о Джо?

– Мне не создать шедевров, – печально, но решительно ответила Эми. – Рим развеял все мои тщеславные мечты. Увидев там чудеса, я осознала, насколько я мала.

– Как же так? С твоей энергией и способностями…

– В том-то и дело. Способности – еще не талант, и никакой энергией не превратишь одно в другое. Я хочу быть всем или никем. Заурядных художников и без меня хватает.

– И что же ты собираешься делать?

– Совершенствовать другие мои таланты и быть украшением общества.

Это прозвучало дерзко, но Лори подумал, что у нее есть основания для таких заявлений. Еще ему понравилось, что она не собирается впадать в уныние от поражения, а наоборот, не мешкая, ставит перед собой новую цель.

– Браво! Кажется, в это общество тебя успешно вводит Фред Вон.

Он сразу же заметил ее смущение и продолжил:

– Теперь я беру на себя роль старшего брата. Прошу отвечать на мои вопросы!

– Я тебе этого не обещаю.

– Что ж, если хочешь, молчи, а я попытаюсь прочесть ответы на твоем лице. Ты еще не такая светская львица, чтобы полностью скрывать свои истинные чувства. Мне кое-что рассказали о Фреде, и этот… рассказчик считает, что если бы Фреда не вызвали домой, у вас что-нибудь могло бы уже выйти.

– Не мне об этом судить, – холодно произнесла Эми, но предательский блеск в глазах говорил о том, что она знает силу своих чар и торжествует победу.

– Но ты, надеюсь, не помолвлена? – Лори посмотрел на нее печально и немного сурово.

– Нет.

– А если он вернется, встанет перед тобой на колени, будет умолять, – что тогда?

– Как знать? Все может быть.

– Ага! Ты любишь его.

– Если бы я постаралась, то могла бы полюбить.

– Почему же одно сослагательное наклонение? А знаешь что… Он хороший парень, но он не в твоем вкусе.

– Отчего же? Он богат, он джентльмен, у него прекрасные манеры, – Эми старалась говорить спокойно, но по голосу чувствовалось, что ей стыдно за саму себя.

– Да, конечно. Как же быть украшением света, оставаясь бедной? И ты решила найти выгодную партию? Все правильно, так поступает весь мир… Но Эми, ты ведь дочь своей матери!

– Да! И тем не менее! – холодная решимость, прозвучавшая в ее голосе, не вязалась с обликом Эми. И вдруг она обратилась к нему совсем иным тоном:

– Послушай, сделай ради меня одну вещь. Стряхни с себя свою лень.

– Только с твоей помощью.

– Я бы с радостью помогла, но как? – в ее голосе вдруг проявилась такая решительность, словно она сию же минуту была готова начать войну за обновление Лори.

– Ты, главное, начни! – Лори обрадовался возможности поозорничать и подразнить Эми – слишком долго она заставляла его ходить по струнке.

– Ты через пять минут разозлишься.

– Я никогда на тебя не разозлюсь. Чтобы высечь огонь, нужны два кремня, а мы… Я превратился в жуткого лентяя, как ты правильно заметила. А… ты сейчас больше похожа на альпийский снег – такая же мягкая и холодная.

– Ну, если тебя растереть снежком, ты сразу оживешь. И станет ясно, что ты только притворяешься равнодушным.

– И впрямь, мне это не повредит, а тебя позабавит, – как сказал один здоровяк своей хрупкой жене, когда она набросилась на него с кулачками. Ты тоже вообрази себе, что я твой муж… Или что я большой пыльный ковер, который надо выколотить.

Его слова больно задели Эми, и, затачивая карандаш, она решила «заточить» и свой язычок.

– Знаешь, как мы с Фло тебя прозвали? Лежебока Лоренс. Нравится?

Он как будто бы совсем не рассердился – только улегся поудобнее и заложил руки за голову.

– Спасибо вам обеим за новое имя.

– А ты хочешь знать, как я на самом деле к тебе отношусь?

– Говори.

– Так вот – я тебя презираю.

Скажи она «ненавижу», он, пожалуй, только посмеялся бы, сочтя это за кокетство. Но «презираю»… И причем так серьезно, с такой грустью в глазах.

– Почему же?

– Потому что у тебя есть все, чтобы быть чутким, трудолюбивым и счастливым. А ты замкнутый, ленивый, порочный и несчастный!

– Надо же, какие сильные определения!

– Я могу продолжить.

– Сделай милость. Мне интересно послушать, что ты еще скажешь.

– Ну да, эгоистичные люди всегда готовы с жадностью слушать, что о них говорят, им даже безразлично, хорошее говорят или плохое.

– Так я еще и эгоист? – с искренним удивлением переспросил Лори (готовый признать за собой любые прегрешения, он с гордостью считал великодушие своей неоспоримой добродетелью).

– Еще какой! – Эми говорила очень спокойно, но и самый лютый гнев не подействовал бы на Лори так, как ее сдержанность. – Я успела тебя изучить за эти дни. Ты уже полгода торчишь за границей, а что ты сделал? Только зря тратил время и деньги. И доставлял разочарование своим близким.