Вредная девчонка исправляется - Энид Блайтон

– Скажи: «Покорнейше прошу меня простить».

Но Лесли хоть и боялся, трусом не был. Он отчаянно замотал головой:

– Никакой я тебе не покорнейший и прощения просить не буду. А ну отпусти меня, дылда!

Тут Роберт разозлился не на шутку:

– Не повторишь, как я сказал, поджарю тебя на горячей батарее.

Но Лесли упрямился:

– Был бы ты нормальным, я бы и сам извинился. Отпусти сейчас же!

– Ну тогда посиди и погрейся, – прорычал Роберт и потащил мальчика к батарее. В яичницу на ней, конечно, не превратишься, но было горячо, и Лесли от боли заорал.

Услышав крик, сторожившие за углом Элизабет и Джоан тут же влетели в комнату. Этого Роберт никак не ожидал. Он тут же стащил мальчика с батареи, но было уже поздно. Элизабет перехитрила его. Роберт кипел от злости.

– Вот мы тебя и засекли. – Голос Элизабет был полон презрения. – Лесли, мы собираемся пожаловаться на Роберта. Ты готов подтвердить на собрании наши слова?

– Можете не сомневаться, – сказал Лесли. – Я же не такой трус, как некоторые. Другие мальчики дрожат при виде этого дылды. А вы знаете, почему Питер не стал ничего рассказывать? Роберт угрожал ему.

– Не ври, – обозлился Роберт. – Вот погоди – поймаю тебя в тёмном углу.

– Вы слышали? – Лесли повернулся к девочкам: – Он и другим так же говорит. Не дождёшься! Я нажалуюсь, даже если Элизабет с Джоан испугаются! – И мальчик гордо пошёл прочь.

Элизабет не сводила глаз с Роберта.

– Но это ещё не всё, – грозно сказала она. – Мне известно, что ты потихоньку делаешь гадости мне и Дженни.

– Это неправда, – удивился Роберт.

– Ага, врёшь и не краснеешь! Я бы тебя вообще выгнала из школы.

– Ну-ну, – издевательски хмыкнул Роберт, немного зная про историю Элизабет. – Тебя саму чуть не турнули.

– Ты ничего не знаешь, – вмешалась Джоан. – Элизабет старалась ради меня, потому что она настоящий друг! Так что заткнись.

– Что хочу, то и говорю, – ответил Роберт и вразвалочку пошёл прочь.

– Хоть какой, но результат, – сказала Элизабет подруге. – Теперь он поостережётся делать гадости.

Но девочки ошиблись. Кэтлин по-прежнему оставалась неуязвимой и продолжала пакостить дальше. Ух, как же она ненавидела Элизабет и Дженни за их красивые блестящие волосы, выразительные глаза и весёлый нрав! Поэтому ей и хотелось уколоть этих двух девочек как можно больнее.

Элизабет же считала, что именно Роберт засунул мышек в учительский стол, и Дженни, пожалуй, была согласна. Сегодняшняя история растравила ей сердце, и девочка снова вспомнила, что её мышки пропали навсегда.

Дженни слушала Элизабет и кивала:

– Да, ты права. Это Роберт наделал клякс в моей тетради по французскому, и мне пришлось заново всё переписывать. – И ещё он измазал в грязи твои садовые инструменты – а это уж вообще дикость какая-то.

– Думаю, на этом он остановится, – уверенно произнесла Элизабет. – Роберт станет тише воды ниже травы и получит своё.

Но неприятности никуда не делись. На следующий день была среда, а по средам Нора устраивала проверку в комнате. Девочка она была строгая и требовала идеального порядка в комодах и в шкафчиках. Даже неряха Рут старалась – правда, без особых успехов.

– Да что ж это такое, – жаловалась она. – Только приберусь в комоде, а потом начну искать носовой платок и опять всё переверну! Самое смешное, что я так и не нашла носовой платок.

Зато Элизабет с Дженни были большие аккуратистки и по вторникам накануне среды ещё раз тщательно прибирались. И что же? В среду Нора выдвигает их ящики, а там полный кавардак!

– Дженни! Элизабет! Вы что, издеваетесь?

Девочки недоумевая подошли к своим комодам и обомлели. Все вещи были скомканы и валялись вперемешку.

– Ничего не понимаю, – покачала головой Дженни. – Мы только вчера уложили всё стопочками. Нора, ты же сама видела.

– Ничего я не видела, – возразила Нора. – Я вчера была в гостях в другой комнате.

– Догадываюсь, кто это сделал, – заявила Элизабет. – Это всё Роберт! Это он измазал в грязи мои инструменты, украл рабочие тетрадки и засунул Дженниных мышек в стол мисс Рейнджер. И ещё…

– Подожди, – перебила её Нора. – Как он мог тут оказаться? Мальчики не ходят на нашу половину.

– Ну а кто тогда, кроме него? – не сдавалась Элизабет. – Это точно Роберт, и нечего нас ругать.

– А я и не ругаю, – примирительно сказала Нора. – Я же знаю, какие вы чистюли. И знаю, что это не вы, но и уж точно не Роберт. И всё-таки приберитесь.

Девочки дружно принялись наводить порядок, но настроение у них было прескверное. Если это не Роберт, на кого же тогда думать?

Кэтлин сидела в своей «комнатке» за занавеской и ехидно улыбалась. Оставаясь вне подозрения, она могла продолжать своё грязное дело.

Элизабет с нетерпением ждала собрания в пятницу. Но в четверг произошла ещё одна неприятность. На носу был матч по лакроссу со школой Кинеллан, и Элизабет старательно тренировалась, чтобы попасть в команду. И вдруг в списках появляется фамилия Роберта Джонса!

У Элизабет аж дыхание перехватило. Это надо же – вместо неё честь школы будет защищать этот мерзкий тип!

«Подожду до следующего раза, – успокаивала себя девочка. – Нет, всё-таки я не согласна! Я добьюсь, чтобы его отстранили от игры!..»

Роберт уже знал, что обошёл Элизабет, но боялся, что собрание всё переиначит.

В пятницу он ходил сам не свой, надеясь как-то проскочить, а уж в субботу он проявит себя на матче.

После полдника все начали собираться в физкультурном зале. В воздухе чувствовалось напряжение. Ох, кому-то сегодня влетит…

Глава 12
Очень серьёзный вопрос

Дети младших классов беспокойно ёрзали на стульях. Лесли успел всех предупредить, что нажалуется на дылду Роберта. Малышня вообще его не любила, и некоторые пострадавшие были готовы присоединиться к Лесли. Даже Питер признал свою ошибку: «Вот я дурак, что смалодушничал. Роберт так сильно меня раскачал, что я чуть не умер от страха. А потом он пригрозил, что выпустит моих морских свинок, если я хоть слово скажу».

Председатели выглядели озабоченными. Рита рассказала Уильяму о странных происшествиях. Расследование будет сложным, и, может, даже придётся обращаться к помощи взрослых.

Роберт сидел бледный, а Элизабет, наоборот, раскраснелась от волнения, как и Дженни. Джоан тоже переживала, но держалась молодцом.