Большое богатство - Полли Хорват

«И почему я не вспомнил, что Уамбо находится в Анголе до того, как упал в обморок, – понуро думал он. – Безмозглый неуч и бестолочь! Ни на что я не гожусь». И потерял он не только ботинки, но и книги. И ему нечем отвлечь Элизу от голода и холода бесконечно долгими ночами. Но… ну конечно! Кое-что у него осталось! Сувенир из хлопушки! Пусть у него нет книг, но у него есть колода карт. Он освоит все игры, в которые другие дети играют во время большой перемены, – «Ведьму», «Сундучки», «Джин-Рамми» – и потом научит её! А сегодня, пока он ещё не знаком с этими играми, он просто придумает свою! А что? Может, он прославится, придумывая карточные игры? Изобретая игры, в которые станут играть дети во всем мире. Может, в этом и будет его особенное дело! Ведь выиграл же он, играя в покер с дядей Генри, а он был бессменным чемпионом. Дядя Генри назвал его гением! Вот поэтому, может, к исходу дня у него осталась лишь колода карт. Потому что выдумывание игр – это его призвание! Может, по этой самой причине всё и случилось так, как случилось! Ему, Руперту Брауну, суждено стать изобретателем игр!

Руперт восторженно запустил руку в карман штанов, пошарил, но ничего не нашёл.

Он запоздало вспомнил, что положил карты в карман флисовых штанов Тургида, думая позднее переложить их в свои. Но забыл. Он идиот. Он не принесёт домой ничего, кроме полного желудка. И хоть сам он был сыт, с семьёй ему поделиться нечем. Он всех их подвёл.

И он понуро поднялся по ступеням.

Когда он вошёл, всё семейство сидело перед телевизором. Он подошёл и встал рядом с Элизой, которая, съёжившись, сидела в углу комнаты, откуда телевизор было слышно, но не видно. Дело в том, что все хорошие места в маленькой комнатке были заняты, а её, как и других малышей, было так легко отпихнуть назад.

– В корзине, что мы получили, все абсолютно просрочено, – жаловалась мать, читавшая текст на банке с паштетом из креветок, из которой она ела.

Младший брат Руперта, Джош, пытался выхватить у неё банку, но она отталкивала его.

– Прекрати! – огрызнулась она. – У тебя есть просроченная копчёная цветная капуста. – Тут она взглянула на Руперта, словно пытаясь вспомнить, где же видела его раньше. – Кажется, ты прозевал доставку корзины. Так что всё уже разобрали, даже не проси. Где ты пропадал?

– Я забыл, что сегодня Рождество, – признался Руперт. – Я пошёл в школу.

– Ха! Ну и недоумок! – заржал Джон. Под мышкой он держал кота.

– Чей это кот? – с опаской поинтересовался Руперт.

– А нет, ничей, – затараторил Джон и, отвернувшись, стал смотреть в окно.

– Т-сс, – зашипел Дирк. – Мама ещё ничего не заметила.

– Заметила, – небрежно бросила мать. – Но я не вышвыриваю кошек на Рождество.

– Тихо! Я хочу услышать, что говорят про этот грузовик в рекламе, – потребовал отец. – В один прекрасный день я куплю такой.

– Нет, не купишь, – перебила мать Руперта. – У тебя даже работы нет.

– Ну да, нет, – пробурчал отец Руперта и осел в кресле.

– От рождественской корзины ничего не осталось, – зашептала Элиза, – но я оставила тебе это. – Она протянула ему куриную вилочку^[12], на которой ещё оставался кусочек мяса.

– Не стоило, – сказал Руперт, вспоминая, сколько всего он съел за этот день, и чувствуя себя жалким червём. Ему нужно было попросить что-нибудь для неё. Рулет. Кусок пирога. Но он знал, что даже ради неё он не смог бы преодолеть своё смущение. Нельзя же попрошайничать. – Кушай сама. Я немного поел, пока гулял.

– Правда? – удивилась Элиза. – А что?

– Ну, давай, загадывай желание, – сказал Руперт, чтобы отвлечь её, и взялся за один конец косточки. – А потом доешь свою косточку.

Элиза взялась за другой конец, и оба потянули. Девочке достался больший обломок, а значит, и право загадывать желание.

– Я желаю, чтоб не было так холодно, – она подняла обломок вилочки с последним кусочком мяса. Кошка его заметила, вывернулась из рук Джона, разом сцапала косточку и утащила.

– Ты должна пообещать мне, – попросил Руперт, глядя как кошка выходит из комнаты с торчащей изо рта косточкой, – что в будущем, если тебе представится возможность поесть, ты съешь всё, что только сможешь, а обо мне не беспокойся. Ничего для меня не оставляй. Нужно есть, пока есть возможность, иначе смотри, что получается: еда достаётся кошке.

– Кошке, – повторила Элиза.

– И не только еда. Вещи могут забирать. Вещи могут пропасть. Это то, что я понял сегодня. Нельзя цепляться за вещи, от этого одно разочарование.

– Ладно, – тихо согласилась Элиза, хоть и выглядела озадаченной. Она снова устроилась на полу, чтобы слушать телевизор.

– Счастливого Рождества, – пожелал Руперт и встал, чтобы пойти спать.

– Счастливого чего? – переспросила мать, её раскрытый рот был полон полупережёванного креветочного паштета с истёкшим сроком годности. – Счастливого Рождества? – Она зашлась в смехе, и часть паштета выпала на пол. Кошка тут как тут и всё съела.

– Джон и Дирк, а ну отнесите этого кота туда, где вы его нашли, – приказала мать Руперта. – НЕМЕДЛЕННО.

Джон встал, молча подхватил кошку, и они с Дирком вышли через парадную дверь.

Все, кроме Руперта, повернулись к телевизору.

А он пошёл в кровать.

Когда в гостиной стало так холодно, что стало невозможно сидеть и смотреть телевизор, все тоже разошлись спать.

Царивший в доме холод медленно просочился сначала под дырявый свитер лежавшего под кроватью Руперта, затем под его три рубашки, сквозь его тощую плоть и в кости. Мальчик ещё плотнее закутался в своё единственное истрепавшееся одеяло.

Руперт слушал, как поднявшийся ветер начал свистеть в проводах электростанции в конце квартала. Звук был жутко неприятный. Зловещий. Словно электропровода обернутся длинными жилистыми руками, протянутся прямо в окно спальни и схватят его. С этой мыслью он наконец заснул.

Следующий день и следующая ночь были также холодными и ветреными, а последующие день и ночь даже ещё холоднее и ветренее. Руперт не мог дождаться, когда же закончатся каникулы и начнутся занятия. По крайней мере, в школе его ждёт шесть часов в тепле. Но дни каникул тянулись, казалось, бесконечно, пока одной ветреной ночью Дирк не растолкал его со словами:

– Ты ближе всех к окну, пойди, проверь. Звук такой, будто ветер задувает в него камни.

– А если так, – сонно пробормотал Руперт, – я-то что могу сделать? Я же не выключу ветер.

– Я не знаю, – ответил Дирк. – Но этот звук меня с ума сводит. Придумай что-нибудь или я тебя выпихну. – А затем он заснул.