Козья морда - Дмитрий Щеглов

– Все замечательно, – похвалила Данилу Настя, а что будешь делать, если он тебе его тут же поднимет и вернет?

– Кто, Фитиль? – такое развитие событий ему видимо не приходило даже в голову, – ха…ха…ха… покатили дальше.

Наконец мы были у края подземного хода. Хорошо, что он выходил в кусты и прикрывал нас со всех сторон. Ни с одной стороны, если ты не находился в двух метрах от него, и даже сверху невозможно было увидеть, как мы из него вылезали. Мы вышли на берег. Метрах в пятидесяти от нас, ниже по течению сидел на берегу Фитиль. Он даже не глянул в нашу сторону. За то мы посмотрели друг на друга при солнечном свете. Мы с Настей были похожи на кочегаров. Знакомство с секретами монашеского механизма не прошли для нас даром. Данила, рядом с нами казался бледным английским аристократом.

– Срочно купаемся, – скомандовала Настя, и, сбросив с себя платье, первая полезла в воду. Мы не заставили себя долго ждать.

– Хоть козлиный дух смою, – рядом натирал себя песком Данила, – натирайся им, он лучше мыла. Надо сейчас перенести гантели в воду, тогда вообще следов никаких не останется.

– А дальше куда?

– А дальше вниз, по реке. Я сейчас за камерой сбегаю, заодно и блокнот потеряю. Веревка у тебя есть. Так и сплавим их мимо Фитиля. Никто и не догадается.

Вдвоем с Данилой мы поднялись на те несколько метров, что отделяло нас от подземного хода, и скатили платиновые гантели в воду, в том месте, откуда не был виден Фитиль. Данила собрал в охапку свою одежду и собрался, было бежать, когда я ему предложил взять и нашу, все равно ведь придется плыть по воде.

– Веревку, только вот оставлю, – сказал я, – что б гантели привязывать. Блокнот приготовил?

– Ага.

Мы наблюдали, как Данила трусцой пронесся мимо Фитиля и скрылся среди деревьев, как тут же встал с места Фитиль и подобрал что-то с земли.

– Клюнуло, – удовлетворенно констатировали мы подъем блокнота, – теперь бы только никуда не ушел.

– Не уйдет, ему сети стеречь надо.

До прихода Данилы, мы были свободны. А это с час времени. Я прикинул. Пока добежит, пока камеру накачает, после поест. Нет, сначала поест, потом камеру накачает. Да время на обратный путь. Нет, в час не уложится. Я посмотрел, на небо.

– Часа два. Что будем целый час делать?

– Как ты думаешь, где сейчас Горилла? – спросила Настя.

– Хват сказал, что сидит на колокольне. Но долго там сидеть, я думаю, не будет. Как только он увидит, что Хват в Москву не поехал, у него должны зародиться сомнения, а не обманул ли его каким либо образом его партнер по бизнесу.

– А в таком случае?

– А в таком случае, он полезет проверять, на месте ли платина.

– А, что сейчас делает Хват?

– Если не ружья заряжает, то придумывает какой-нибудь план страшной мести и вычисляет дружка Гориллы.

– А на колокольню к Горилле он не полезет?

– Нет, этот жук сам не полезет. Он любит, чтобы другие к нему приползали, и на коленях.

Я понимал, куда клонит Настя. Ей еще раз хотелось побывать в подземелье. Она ведь не видела сундук, со старинными книгами, и мумию старика.

– А где икона? – спросила Настя.

– Да вон она, в кустах, – показал я на черную икону, больше похожую на прокопченную дверь от старой русской курной избы. По крайней мере, по размеру, она была с дверь. – Ни черта на ней не видно, – из-за чего с ума сходили? Данила говорит, грек какой-то написал – Феофан.

– В России всю жизнь иноземному поклонялись, – согласилась Настя, – при Петре – немцам, при Екатерине – французам, при Ельцине – американцам. А грек этот, когда жил?

– Надо будет к Хромому зайти… Спросить… Он все знает… Заодно и сумку незаметно отдать. Кстати, она в подземелье осталась.

Насте только этого и надо было. Она предложила слазить за сумкой.