Подводные береты - Эдуард Успенский

Чудовищной птице тяжело было нести человека, но она упрямо поднималась все выше и выше, очевидно, желая поднять жертву на вершину айсберга.

И тут произошло неожиданное. Когда птица пролетала над разломанным кораблем, над буксиром, из-под порушенных частей палубы выскочил человек и выстрелил в нее из ракетницы. Одна ракета, вторая…

Испуганная птица забила крыльями и выронила человека вниз. Налегке она быстро поднялась ввысь и села на край айсберга. Вокруг упавшего матроса сразу покраснела вода.

— Акулы! — закричали сверху моряки.

— Отобьемся! — успокоил их Тристан.

— Отбейте его, — просили с катера матросы.

— Попробуем, — отвечал Генри.

Дальше произошла короткая схватка с акулами. Обычно дельфины легко отбиваются от акул. Они знают определенные нервные узлы у своих страшных противников. После удара в это место акула на какое-то время парализуется и не может дышать.

Но сейчас Тристану и Генри было сложнее, потому что они должны были не просто спасаться, а спасать человека. В этой драке дельфинам сильно помогало то, что на концы их хвостовых плавников были надеты металлические шипы. Каждый удар хвостом оглушал акулу и выводил из строя не меньше чем на час.

С большим трудом дельфины подтащили рулевого к катеру, и матросы быстро втащили его сетчатым подъемником на палубу и повели к врачу.

Но военные есть военные. Чувство благодарности у них притуплено, а чувство ответственности повышено.

— Итак, — сказал Моржов Павловой, — продолжим. На чем мы остановились? С каким заданием шли? В какой валюте получали плату?

— В испанских сардинах, — сказала Павлова.

— Отставить шутки! — рявкнул Моржов.

— Дурак! — сказала ему Павлова.

В ответ на это он развернул корабль и взял курс на родной Севастополь, военную базу. Там много начальства, там легче во всем разобраться.

— Отобьем? — спросил Тристан у Генри, показывая на удаляющееся судно.

— Мы здесь нужнее, — ответил Генри.

— Почему?

— Смотри.

Он показал, как на вершине айсберга начала чуть-чуть шевелиться и бить крыльями другая птица.

— Этот паноптикум начинает разворачиваться, — понял Тристан. — Ничего себе плавучий мавзолей!

— Смотри! — радостно завопил Генри. — Наши пришли!

Прибыл американский корабль с полковником Еллоу на борту. Он опирался животом (пузом) на поручень и внимательно рассматривал море в бинокль.

— Ага, сынки, вы здесь! — радостно закричал он. — Поднимайтесь скорее на борт.

Сынки, торопясь и толкаясь, забрались в подъемник его корабля и въехали на палубу.

— Шеф, — сказали они. — В этом айсберге заморожены птицы. Они очень опасные. Они могут есть людей.

— Вот и хорошо! — ответил шеф. — Вы об этом расскажете начальству. А то они думают, что жизнь в командировке сахар.

— Какому начальству? — закричал Генри. — Надо здесь помочь людям.

— Вот вернемся на базу, получим приказ, — успокоил его Еллоу, — и вернемся помогать.

— А сейчас?

— А сейчас у меня другой приказ. Доставить вас на базу.

Корабль развернулся и взял курс на ШСА.

Вновь ожившая птица слетела с края айсберга и стала кружить над брошенным буксиром. Опять выскочил человечек с ракетницей, выстрелил в нее, и птица вдруг загорелась у него на глазах, будто она была сделана из магния, затрепыхалась, рассеивая вокруг себя искры и дым, и упала в океан. Только пар и шипение побежали по волнам.

Как раз в это время появились лабакамские катера с вернувшейся командой на борту.

Команда на шлюпках направилась на свой буксир. Первыми на борт поднялись капитан и замполит. Оба они были с просветленными лицами после посещения зоопарка и музея деревянной скульптуры.

Они с изумлением посмотрели вокруг. Все было переломано.

— Да! — сказал замполит. — Я же говорил вам: не надо им давать коньяк.

Тут из-под обломков появился человечек с ракетницей.

— Что здесь произошло? — спросил капитан.

— Нападение. С ледника слетают страшные птицы. Они едят людей.

— И где они сейчас?

— Сгорели. Я их сбивал из ракетниц.

— Все ясно, — говорит замполит. — Белая горячка. Вот что значит три месяца в море без отпуска. Врача сюда, скорее.

И вот уже снова запыхтел по океану маленький буксир, делая свою морскую работу. На палубе, приведенной в порядок, матросы красят трубу.

Мчится в сторону Севастополя никелированный катер.

Приближается к Америке судно под командованием полковника Еллоу.

А на буксире, который тащил айсберг, происходил такой разговор капитана с заместителем:

— Черт возьми, может, это бред? Может, он говорит правду. Может, нам следует осмотреть айсберг? Может, в этом айсберге и в самом деле что-нибудь не так? — говорил заместитель.

— Эту воду давно уже ждут в Ялте, — отвечал капитан. — Если в этом айсберге что-нибудь не так, нам еще полгода торчать в океане. Идем мы себе и идем, и нечего лодку раскачивать.

В Ялте уже много лет не хватало воды. Ее включали в домах на короткое время, чтобы люди успевали почистить зубы, умыться и забежать в туалет. Кто не успевал, должен был умываться в море. Поэтому вы представляете, какой праздник был в городе, когда в порт вошел маленький буксирчик и вволок огромный, сверкающий в утренних лучах солнца ледяной утес.

Между прочим, входил буксирчик медленно, почти целый день. И целый день город ликовал. На берегу играл оркестр и проводились митинги. Между ног бегали мелкие дети с воздушными шариками. На шариках был нарисован айсберг с буксирчиком.

К вечеру среди толпы осторожно проехала машина «скорой помощи». Кажется, это повезли человечка, который стрелял из ракетницы.

Но постепенно все привыкли к новой ситуации. На айсберг все меньше обращали внимания. Все меньше было восторгов, все тише играла музыка. На фоне ночного звездного неба все ярче проступал обрисованный звездами Ай-Петри. Город постепенно погружался в темноту. Сиял только освещенный прожекторами ледяной погреб.

И вот на фоне этой благодати вдруг послышалось мощное «крак», и по всей задней неосвещенной стороне айсберга пробежала трещина. Точно от ледокола. Затем вторая. Затем третья. В эту щель можно было видеть лапы, головы и крылья.