Когда лопата у могильщика ржавеет - Алан Брэдли

– Боже мой! – воскликнула я и добавила: – Благодарю, Доггер. Пойду раздобуду номер. Это может сэкономить нам много усилий.

– Мои мысли именно таковы, мисс Флавия.

Вот еще одна черта, которую я люблю в Доггере. С ним легко расставаться. Не нужно изобретать изощренные прощания и вежливые завершения беседы. Просто уходишь, что я и сделала.

Через минуту мы с «Глэдис» уже летели по каштановой аллее, мимо ворот Малфорда, и их покрытые мхом зеленые грифоны, удивленно распахнув клювы, смотрели, как мы уносимся в Бишоп-Лейси.

Не доезжая кондитерской лавки мисс Кул, мы остановились. Я изящно спустилась и с величайшим почтением прислонила «Глэдис» к красному почтовому ящику у входа.

Я остановилась, чтобы прочитать написанную от руки записку: «Пропал, заблудился или похищен серый кот с коричневым воротничком и красным колокольчиком. Отзывается на Озорника. Не кормить яблочной шкуркой, его тошнит».

Хозяйкой кошки была леди из «Ворчливых наседок» – ежемесячного собрания прихожанок Святого Танкреда. Если мне нужна информация, пропавшая кошка – идеальный повод навестить ее. «Кажется, я видела вашего Озорника за церковью. Он (предполагаю, что это он) грыз яблочную шкурку, и его тошнило, и я сразу подумала о вас».

Когда я вошла в лавку, приветственно звякнул колокольчик. Возникла драматическая пауза, перед тем как отодвинулась занавеска, отделяющая жилую часть дома, и за прилавком в окружении мятных конфеток, карамелек и просроченных шоколадок с довоенных времен воздвиглась почтальонша мисс Кул.

– Да? – сказала она, поворачиваясь ко мне лицом. – О, Флавия, это ты, милочка.

Она удивилась.

– Ты получала письма от своей сестры Офелии?

Она прекрасно знала, что нет. Каждая посылка, каждое письмо, каждая открытка в Бишоп-Лейси проходили через ее руки, были тщательно осмотрены, встряхнуты, обнюханы и просвечены мощной лампой, перед тем как достаться получателю.

– Нет, мисс Кул. Насколько я знаю, она где-то в Германии. У нее все еще медовый месяц.

– На этой неделе Гамбург, она отдает должное Мендельсону. Пару дней назад написала Шейле Фостер.

– Ах, да? – я попыталась изобразить удивление. Не могу позволить, чтобы эта женщина знала о моей сестре больше, чем я. – Когда она звонила пару дней назад, она не говорила мне об этом.

– Звонила? Ты сказала, она звонила тебе?

– О да. Она довольно часто звонит. Мы очень близки, знаете ли.

Если бы лжецы рассыпались в прах, я бы уже провалилась в щели между досками пола.

– Что ж! – сказала мисс Кул. – Должно быть, она теперь весьма состоятельна. Заграничные звонки очень дороги. Очень дороги.

Я самодовольно улыбнулась и ничего не ответила.

– Итак, чем я могу тебе помочь сегодня? Марки? Конфеты? Сувениры?

– Нет, благодарю, мисс Кул, – отказалась я. – Только экземпляр «Всемирных новостей».

Ее брови взлетели к потолку.

– О боже. Это же не… Имею в виду… «Всемирные новости» – это не то, что можно считать…

– Все в порядке, мисс Кул. Мне просто нужен купон. Газета проводит конкурс сочинений на тему «Молодая Британия и современные познания». Замечаете, как рифмуются слова Британия и познания? Хочу написать стихотворение. Я выиграю, я уверена.

– Если тебе нужен только купон, я вырежу его из моего собственного экземпляра. Или газеты мистера Брока. Он покупает ее только ради фотографий.

– Так любезно с вашей стороны, мисс Кул. Ценю вашу доброту, но в правилах сказано, что участник должен купить газету.

Я сняла газету со стойки, сунула под мышку, с деловым видом покопалась в кармане и положила шестипенсовик на прилавок в ожидании сдачи.

– Ах да, и мне нужен чек.

Она уставилась мне прямо в глаза.

– Как доказательство покупки, – добавила я.

Спустя целую вечность она взяла мою монету и загремела коробкой с мелочью.

– Полагаю, полиция должна наведаться в Букшоу, если они еще этого не сделали. Ваша мисс Мюллет угодила в переплет. Как она справляется?

– О, она помогает полиции в расследовании, – сказала я, отмахнувшись свободной рукой. – Это недоразумение.

Мисс Кул мерзко фыркнула.

– Недоразумение? Ее видели, когда она уходила из дома этого бедняги через несколько часов после того, как его тело увезли.

– О? – небрежно переспросила я. – И кто же?

– Соседи, скажем так. Мы называем себя соседский дозор. Мир – это клоака, Флавия. Нельзя быть слишком осторожным или слишком наблюдательным.

– Совершенно согласна, – сказала я.

– Это Мэри Белтер нашла тело, ты знаешь? Его уборщица.

Ценная информация, которую я вряд ли получу от инспектора Хьюитта.

– Ужасно, как она сказала. Повсюду рвота – как из брандспойта. Она с трудом смогла все оттереть до прихода полиции. Сказала, что она не собирается лишиться зарплаты из-за того, что ее работа не сделана. Мэри – ярая противница пыли и грязи. Зациклена на чистоте.

– Я слышала что-то такое, – сказала я, хотя на самом деле нет. Но нужно поддерживать болтовню мисс Кул. И я кивнула со знающим видом.

– Грязное дельце – случай с этим майором Грейли, – продолжила она. – Говорят, но я не стану называть имена, что у него был не один посетитель. Кто-то приехал на джипе.

На джипе! Сердце, успокойся. Вот еще одна связь с Литкотом. Может ли эта информация быть той ниточкой, которая спасет шею миссис Мюллет?

Я изо всех сил сохраняла бесстрастное выражение лица, чтобы не выдать лихорадочный бег мыслей.

– Вы совершенно правы, мисс Кул. Вам следовало бы предложить ваши услуги инспектору Хьюитту.

Осторожно, Флавия! В этой игре соломинок даже легчайшее дуновение ветра может привести к полному поражению.

– О, у меня нет на это времени с тех пор, как я обзавелась телевизором. Я люблю смотреть днем телевизионную таблицу[22]. Очень умиротворяет, и они еще транслируют музыку, которую можно не слушать. Что-нибудь еще?

– Нет, благодарю вас, мисс Кул. Мне пора идти. Опять жду звонка Фели.

Я подождала ее финальный удар. Я знала, что он последует.

– Кто-то обмолвился, что тебя и эту маленькую девочку видели в коттедже «Мунфлауэр», – сказала она вскользь, как бы невзначай, как будто ее это совершенно не интересует, как будто она говорит это просто из беспокойства за нас.

– О, – сказала я. – Как и миссис Мюллет, я тоже ассистировала инспектору Хьюитту в его расследовании. Его очень интересовало мое мнение.

– Обычно полицию не интересует ничье мнение, – сказала она, бросив на меня неприятный взгляд искоса.

Я изобразила удивление.

– Неужели? – переспросила я. – Благодарю вас, мисс Кул, я передам ему, что он поступает неправильно. Скажу, что вы заметили его оплошность.

И с этими словами я вышла