Девочка из города - Любовь Воронкова

– Мальчишки! – крикнула Варя. – Вербу отнимут! Бежим!

Девочки пустились домой. Таиска самая первая, Валентинка самая последняя – очень большие и тяжелые были у нее валенки. Даже Романок обогнал ее.

– Догоняй, догоняй их! – кричали сзади мальчишки. – Верба хлест, бьет до слез! Верба бела, бьет за дело! Э-э!.. А-а!..

Мальчишек было только двое, но Валентинке показалось, что сзади налетает какая-то дикая орда.

Снежки так и летели через голову и то и дело больно стукали в спину. Видя, что Валентинка отстает, они сосредоточили весь свой снежный огонь на ее синем капоре.

Девчонки все дальше, даже Романок прыгает, как заяц, а Валентинка спотыкается, скользит, и ноги ее отказываются бежать. Что ей делать? Как ей спастись?

И тогда она закричала пронзительно, изо всех сил:

– Таиска! Таиска!..

Таиска была уже на горе. Она остановилась и оглянулась. Мальчишки настигали Валентинку и, весело выкрикивая «вербу», с двух сторон забивали ее снегом. Валентинка уже не пыталась бежать – она стояла согнувшись и закрыв руками лицо.

Таиска сунула свою вербу Романку в руки и, словно коршун с высоты, устремилась обратно вниз. Она с разбегу налетела на Андрюшку – он стоял ближе – и сцепилась с ним. Она сбила с него шапку и старалась схватить за волосы. Андрюшка дал ей тумака, а сам нагнулся за шапкой. Таиска уловила момент и запустила руку в его вихры. Другой мальчишка, Колька Сошкин, сначала растерялся, но потом снова схватился за снежки. Бой начался не на жизнь, а на смерть. Таиска царапалась и налетала на мальчишек, словно разъяренный петух.

– Беги! – кричала она Валентинке. – Беги! Я с ними… сейчас… расправ… расправлюсь!

Но Валентинка не побежала. Она неожиданно подскочила к Андрюшке и начала хлестать его своей вербой.

– Ой, ой! – закричал Андрюшка. – Ты еще глаз выстегнешь! – и закрыл руками лицо.

Таиска схватила Валентинку за рукав:

– Пойдем! Хватит с них. Они теперь будут знать, какая верба хлест!

Домой явились прямо к уборке. Валентинка все еще дрожала после боевой схватки. Только возле ягняток, возле желтого теплого Огонька она успокоилась.

– Эх ты, лизун! – сказала она, поглаживая его нежную шею. – Стоишь тут и ничего не знаешь. А в овраге что делается!

Большой букет вербы красовался на столе в горнице. Тонкий аромат леса бродил по избе. Валентинка подсела к деду:

– Дедушка, ты знаешь… Ты не поверишь, наверно, но это правда, я сама видела!

– Что видела?

– В овраге! Кругом снег, а на кустах зеленые листики. Мелкие-мелкие, но все-таки листики! А на другом кусте, на большом, красные сережки… Хочешь, пойдем, покажу?

Но дед и не думал не верить.

– Вот так чудо! – усмехнулся он. – Да это ольха зацвела. Она всегда так торопится. Это чтоб листья ей цвести не мешали. Она любит цвести на просторе, чтоб ей цветы ветерок обдувал. А те зеленые – так это ивняк. Деревце не гордое – солнышко греет, и ладно.

За ужином все увидели, что у Таиски заплывает глаз и веко почернело. Первая заметила Груша:

– Глядите, глаз-то у Таиски!

– Вот так фонарь! – сказал дед. – Теперь нам и лампы не нужно: и так светло.

– Батюшки! – удивилась мать. – Это где же тебя угораздило? Стукнулась, что ли?

– Небось с мальчишками подралась, – сказала Груша.

Таиска молча уплетала щи, будто не о ней шла речь. Но последнее замечание ее задело.

– А вот и да, – ответила она, – вот и подралась! И еще подерусь!

– Таиска, – с упреком сказала мать, – ну неужто это хорошо – с мальчишками драться?

– А если они нашу Валентинку бьют? – крикнула Таиска. – Это хорошо, да?

– Они нашу Валентинку снегом! – сердито сказал Романок.

– Нашу Валентинку… – вполголоса повторила Груша, словно прислушиваясь к этим словам. – Нашу…

А дед потрепал Таиску по плечу:

– Так и надо. Если наших бьют, спускать не надо! Дерись!