Тайна кремлевского водопровода - Валерий Роньшин

…Протаранив оконное стекло, я влетела в комнату и врезалась в мягкий диван. К счастью, я не поранилась осколками и не свернула себе шею. Это была, конечно, большая удача.

Но, как известно, неудач в жизни больше, чем удач.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла лже-Грохольская. В белой ночной рубашке и… с топором.

Ни слова не говоря, она кинулась на меня. Я, естественно, кинулась от нее. Приемы каратэ здесь были бесполезны. Как говорил мой тренер Семен Семенович: "Против лома нет приема". А уж против топора — и подавно.

Не помню каким образом, но мне удалось выскочить за дверь.

Лже-Грохольская, размахивая топором, стала гоняться за мной по всей квартире. На нее страшно было смотреть: рубашка белая, волосы распущены, глаза горят…

Настоящее привидение.

В конце концов она загнала меня обратно в маленькую комнату.

— Послушайте, тетенька, — тяжело дыша сказала я, — вы что, ненормальная?

Ничего не ответив, лже-Грохольская сделала шаг вперед. Я сделала шаг назад. Она шаг вперед. Я шаг назад. Мои лопатки уперлись в стену.

Отступать больше было некуда. Я находилась в углу.

Только теперь я по-настоящему поняла смысл известного выражения: "быть загнанной в угол". Липкий противный страх сковал все мое тело.

Вот сейчас… сейчас…

И тут в окно неожиданно влетел Володька. Он с ходу врезался ногами в лже-Грохольскую, и они вместе повалились на пол.

Я стерла со лба холодный пот. Фу-у… Все-таки, хоть я и родилась тринадцатого числа в роддоме номер тринадцать, но иногда мне просто фантастически везло. Как в данный момент, например.

Володька, кряхтя и охая, поднялся с пола.

— Мухина, какого черта ты прыгнула в окно, а не на балкон?!

— Что значит прыгнула?.. Меня ветром отнесло.

— Ветром?.. А я думал…

Мне все стало ясно. У Воробья не очень хорошее зрение. Вот он сослепу, да еще в темноте, и решил, что раз я сиганула в окно, значит, это безопасней и ему следует поступить точно так же.

Убедившись, что он себе ничего не сломал и не порезал, Володька немного успокоился. Но все же для вида начал разоряться:

— Ты меня уже достала, Мухина! Вечно ты попадаешь в идиотские ситуации. И я из-за тебя тоже! А если б я сейчас ударился об оконную раму и грохнулся с десятого этажа?!.

— Расслабься, Воробей, — примирительно сказала я. — Ты же не грохнулся с десятого этажа.

— А вот если бы? — не унимался он.

— Если бы у бабушки выросли усы, она была бы дедушкой.

Тут его взгляд упал на лежащую без сознания лже-Грохольскую.

— Это еще кто такая?

— Девушка симпатичная, — напомнила я ему.

— Так мы в квартире Грохольской?! — дошло наконец до Володьки. — Ну и ну! И я ее нечаянно задел ногами? Бедняжка…

— Ничего себе бедняжка! Да она меня чуть топором не зарубила!

Мы нашли в чулане веревку и, связав лжеГрохольскую по рукам и ногам, отправились на кухню.

Володька деловито постучал костяшками пальцев по стене.

— Да-а, — протянул он, — здесь заколеблешься электродрелью сверлить.

— Что же делать? Воробей ехидно сощурился.

— Ты же, Мухина, хвасталась, будто удар твоей левой ноги — полторы тонны. Вот и давай… — кивнул он на стену.

.— Ты не врубился, Воробей. В каратэ главное не удар, а концентрация. И еще поиск "нулевой точки".

— Какой, какой точки?

— Нулевой. Во всех живых и неживых организмах, — важно стала я разъяснять, подражая Семен Семенычу, — существует "нулевая точка"; по-японски она называется "юнь-цзу". То есть "самое уязвимое место". Возьмем, к примеру, лобовое стекло автомобиля. Если придорожный камешек случайно попадет в "нулевую точку", стекло мгновенно разлетится на тысячи осколков…