Бука - Туутикки Толонен

Хилла снова позвонила в звонок у двери Оскара.

Дзынь-дзынь… – отозвалось в коридоре за дверью.

Никаких других звуков не последовало – тихо, как в египетской пирамиде, ни голосов, ни шагов, ни бормотания телевизора. Даже мумии не бродят. Куда все подевались? Не только Оскар, а вообще все? Все приятели, все знакомые? Дом точно опустел.

Оскар был не первым, к кому Хилла зашла, да и с чего бы? Ходили в один класс, играли в одной футбольной команде, вот и все. Она с трудом вспомнила, где он живет. Но больше Хилле никто не приходил в голову, она и так обежала уже всех знакомых, вот просто всех до одного.

Хилла позвонила в третий раз.

Дзынь-дзынь… – и вновь тишина.

Хилла вздохнула и присела на ступеньки. Коридор был пустым и гулким, автоматическая лампочка скоро погаснет. Ну и ладно. Кому нужен свет, если нет людей? Скоро и сам дом исчезнет под серой бучьей пылью.

Свет выключился, но Хилла не двинулась с места. Какая разница, сидеть под дверью едва знакомого Оскара со светом или в темноте? Хилла закрыла глаза. В голове было так же тихо и темно, как и в коридоре.

Послышался шорох. Совсем легкий шорох, похожий на шаги. И еще. Чуть слышно стукнула внутренняя дверь. Хилла приоткрыла глаза. На двери Оскара приподнялась крышка щели для писем, оттуда вырвался слабый луч света.

– Темно, – шепнул детский голос. Это был не Оскар. – Она ушла.

«Это они про меня», – с изумлением осознала Хилла. Почему же они не открыли?

Щель для писем закрылась, звуки стали тише, но их все еще можно было разобрать. Хилла злорадно усмехнулась. Правильно мама говорит: если не хочешь выбалтывать свои секреты всему свету – закрывай внутреннюю дверь! Видимо, Оскару родители такого полезного совета не давали.

Неудивительно, что у Хиллиной мамы выросла такая ловкая и сообразительная дочь. Сейчас она сообразила на цыпочках подкрасться к двери, приоткрыть щель для писем и… И что дальше? Хилла задумалась всего на миг, а по ту сторону уже заметили открывшуюся крышку.

– Она двигается, – испуганно выдохнули за дверью. Голос был совсем детский – наверное, сестренка Оскара.

– Ты ее не закрыла, – прошептали в ответ.

– Закрыла! Там кто-то есть.

– Значит, ветер, – вот это, похоже, сказал Оскар.

Хилла услышала голос одноклассника, и ее осенило. Это же Оскар, известный трусишка! Однажды в спортзале погас свет, и он, бедняга, чуть не описался. Особенно когда Хилла заухала по-привиденчески… И Хилла использовала старый трюк снова.

– У-у-у! Ух-ух-у-у, – загробным голосом прошелестела она в почтовую щель.

За дверью взвизгнули. Кто-то заплакал. Хилле стало не по себе. Потом Оскар вдруг сказал остальным:

– Погодите, где-то я это уже слышал.

И выглянул через щель для писем в темный коридор.

– Хилла! Это ты?

Вот черт! Как он догадался? Она ведь ухала как настоящее привидение, так больше никто не умеет!

– У-ху-у… – Хилла повторила попытку так правдоподобно, что у нее самой мурашки побежали по спине.

И тут послышался шорох, дверь распахнулась, и гораздо быстрее, чем Хилла могла ожидать.

– Ай! – Хилла прижала ладонь к лицу. – Ты мне дверью по носу дал!

– А нечего совать нос в нашу дверь, – буркнул Оскар. – Заходи по-быстрому. И объясняй Алисе сама, что ты не привидение.

Хилла проскользнула внутрь. Дверь захлопнулась. В квартире было темно, все жалюзи опущены. Рядом с Оскаром стояла девочка, которую Хилла иногда видела на школьном дворе. Из дальней комнаты доносился плач, и Хилле стало стыдно.

– Алиса, выходи! Это не привидение, а моя одноклассница, – позвал Оскар и повернулся к Хилле: – Смотри, что ты наделала!

– Ну прости. Алиса, это я! Я пошутила! – крикнула Хилла. – Но почему вы не открывали?

Оскар и девочка с сомнением переглянулись. Дверь в комнату приоткрылась, и оттуда показалась Алисина заплаканная физиономия. Хилла помахала ей и снова посмотрела на Оскара и девочку. Что-то здесь нечисто.