Лабрис - Глеб Кащеев

Я задумалась: действительно, ведь привидения всегда парят над землей. Подпрыгнула несколько раз и попыталась зависнуть в воздухе. В последнем прыжке неудачно приземлилась стопой на камень, подвернула ногу и грохнулась на колени. Зашипела от боли в щиколотке и принялась массировать ее.

– Ой. Смотри, у тебя кровь идет! – воскликнула Дара.

Посмотрела на коленку. Действительно, из небольшой ссадины появились красные кровавые бисеринки.

– Ты совсем как живая… – пробормотала подруга.

– Только дохлая, – буркнула я, поднялась и попробовала наступить на больную ногу.

– Идти сможешь?

– Предпочла бы лететь, конечно. Смогу. Уже почти не болит, – ответила я.

Дальше, слава богу, мы свернули на узенькую грунтовую тропинку, и дорога пошла под уклон. Через минут пять мы оказались возле дома Дары.

– Иди ближе ко мне, чтобы мне не пришлось придерживать для тебя двери, – прошептала она, открыв калитку.

Внутри дом оказался не очень большим. Из маленькой прихожей Дара сразу потащила меня наверх, к себе в комнату, но я успела заглянуть в гостиную. Кухня, на которой хозяйка колдовала над ужином, находилась там же. Дальше по небольшому коридору была еще одна дверь – видимо, в спальню отца и матери Дары – и вход в туалет или ванную.

– Дарён, ты, что ли? – На пороге гостиной возник высокий и большой мужчина с пышными усами. Голос у него гудел, словно контрабас. Даже если он пытался говорить тихо, то соседи, должно быть, все равно могли разобрать каждое слово.

Я прижалась к перилам лестницы и замерла.

– Да, пап. Вспомнила, что уроки надо доделать! – крикнула Дара, нарочито громко топая по ступенькам вверх.

Я поспешила вслед за ней, стараясь ступать потише, но старая деревянная лестница отчаянно скрипела. Как подруга ни старалась, но, когда одна из ступенек повторно скрипнула под моей ногой, мужчина, уже возвращавшийся в гостиную, обернулся и удивленно посмотрел в мою сторону. Я замерла. Он прислушался, в задумчивости пригладил усы и все-таки ушел из коридорчика.

Стараясь двигаться плавно и бесшумно, как кошка, я скользнула наверх.

На втором этаже было две комнаты. Вторая, как я узнала от Дары, принадлежала ее бабушке по отцу. Та умерла пару лет назад, и ее спальню сейчас использовали как кладовку для всех тех вещей, которые выбросить вроде и жалко, но и в хозяйстве они особо не нужны. Комнатка подруги оказалась совсем небольшой – из-за ската крыши выпрямиться в полный рост получалось только в центре. Сидя за узким письменным столом, если наклониться вперед, можно было лбом в крышу упереться. С кровати тоже не рекомендовалось резко вскакивать.

– Вот моя светелка, – тихо сказала Дара. – Садись на кровать, а я сбегаю вниз за книгами. Скажу, что нам сочинение по славянским мифам задали.

Она быстро вернулась с двумя увесистыми томами. Шмякнула их на стол, включила настольную лампу и принялась листать. Я решила ей не мешать – все равно не знаю, чего она там ищет. Осмотрела комнату более внимательно. В углу, на полочке у кровати пылились несколько плюшевых мишек и кукол. Дара была в том сложном возрасте, когда к игрушкам еще относишься слишком серьезно, чтобы убрать в глубину шкафа, но и играть в них кажется уже слишком по-детски и несолидно. Медалька на стене. За какие соревнования непонятно. Видно только, что второе место. Рядом пришпилена двумя кнопками вырванная из журнала страница с какой-то нелепо одетой девушкой. Скорее всего певицы – актрисы и модели обычно выходят на фото красивее. Обычная спальня подростка.

– Вот! Нашла. Ты навка!

– Что? – встрепенулась я, встала с кровати, врезалась темечком в балку на потолке и зашипела от боли.

– Аккуратнее ты, а то башку проломишь. Кстати… у тебя идет кровь, если ранить, а сейчас небось и шишка вскочит, да?

Я помяла пальцами место ушиба. Не так, чтобы совсем все плохо, но небольшая шишка действительно наливалась. Кивнула.

– Это очень странно. Очень-очень, – нахмурилась Дара. – Получается, что тебя можно покалечить, а значит, и… убить?

– Но ты же сама сказала, что я уже мертвая.

– Вот это и странно. Может быть, ты сразу оживешь? А раны у тебя как заживают?

Я с содроганием вспомнила свой сон с ужасной сороконожкой. Та тоже убивала меня раз за разом. Дара в это время соскочила со стула и присела у моей коленки. Царапина как была на месте, так и осталась.

– Я ничего не понимаю. Тут написано, что навку ни ранить, ни убить нельзя.

– Да что за навка-то?

– Навка, или мавка, – это дух умершей девушки. Ходит по суше, но очень любит воду и общается с любыми морскими и речными жителями. Типа русалки, но без хвоста. Важно другое – я вот почитала, – зачем именно они приходят.

– И зачем же? Что у тебя за манера такая – самое главное никогда сразу не говорить?

– Они являются, чтобы отомстить за свою смерть! – страшным замогильным голосом произнесла Дара, для пущей выразительности испуганно вытаращив глаза.

– Отомстить?! – Я задумалась. – Но для этого я, как минимум, должна помнить, как умерла. Ну и того, кто в этом виновен.

– А вот и нет! Тут написано, что навка не может отличить обидчика от остальных и мстит всем, губя всех встреченных молодых парней.

– Но я не хочу никого губить. Да и к парням нормально отно…

Тут я вспомнила, с какой злостью прогнала пацанов из своего сарайчика. Может, у меня действительно какая-то нездоровая реакция на них?

– Дай сюда. – Я забрала книжку у Дары и принялась читать сама.

– Вот. Тут написано, что у этих мавок-навок спины нет и все внутренности видны. У меня же не так! – и демонстративно повернулась к подруге спиной.

– О боже! – Дара испуганно прикрыла рот ладошками.

– Что там?! – Я в ужасе бросилась к небольшому зеркалу у двери.

Она звонко рассмеялась:

– Купилась!

– Тьфу на тебя! – фыркнула я и все-таки посмотрела в зеркало. – Кстати, расческу не одолжишь? А то я какое-то пугало огородное. Если еще и лишняя резинка для волос есть, то вообще супер… – Я замолчала, потому что заметила в отражении нечто странное.

Дальний от меня угол комнаты был окутан тьмой. Обернулась и увидела, что в реальности он совершенно обычный. Опять посмотрела в зеркало. Густая черная тьма медленно просачивалась сквозь стену тонкими как волосы струями-щупальцами. Она двигалась медленно, еле заметно, но мне показалось, что все-таки ползет в мою сторону. Или это оптическая иллюзия такая? Вспомнила, как смотрелась в зеркальце мотороллера. Тогда мне казалось, что на нем какая-то хитрая тонировка, но, видимо, дальнюю сторону площади заслоняла именно эта темнота. Тогда она была ближе или дальше? Вроде дальше, но я не была уверена. Выглядело все это жутко, но пока не очень опасно.