Дерево из ниоткуда - Серж Брюссоло

На следующее утро, едва проснувшись, я обнаружила, что мои руки начали покрываться зеленой шерстью. Я поднесла ладони к щекам… и почувствовала, что они тоже поросли пушком! Это было ужасно! Неужели я и в самом деле превращаюсь в мартышку…

К счастью, я не захватила с собой зеркала, и это избавило меня от окончательного впадения в уныние. Себастьян поглядывал на меня с иронией.

— Кажется, тебя это забавляет? — огрызнулась я.

Он пожал плечами.

— Вообще-то я не вижу в этом большой трагедии, — произнес он тем беспечным тоном, который в прошлом так раздражал меня… и одновременно казался мне таким привлекательным. — К меху быстро привыкаешь. В нем так тепло, как будто ты все время накрыт уютным одеялом. Это как раз одна из тех вещей, которые мне нравились, когда я был волком. Всегда чувствуешь себя защищенным. Одетым. С тех пор как я начал лечиться, мне не хватает этого ощущения. В человеческой коже я чувствую себя голым и уязвимым. Никак не могу привыкнуть к ней. Да, мне недостает звериной шкуры.

Говоря это, он выглядел искренне огорченным, и меня это тронуло, хотя, сказать по правде, идея покрыться зеленой шерстью по-прежнему казалась мне не особенно привлекательной. Думаю, другие девушки меня бы поняли…

Я была встревожена, ведь бабушка Кэти ясно дала нам понять, что ее запасы противоядия подходят к концу. Значит, нужно спуститься с дерева до того, как яд черных листьев окончательно поработит наши мозги и наши тела. Проблема, однако, заключалась в том, что, оказавшись внизу, мы тут же столкнемся нос к носу с оборотнями. Одним словом, положение выглядело безнадежным.

Вскоре нам пришлось выйти из шалаша, чтобы смешаться с остальными членами клана. Большинство из них уже утратили способность говорить на человеческом языке и изъяснялись преимущественно нечленораздельным ворчанием и гримасами. Время от времени то одни из них, то другие срывались вниз и скакали по ветвям с поистине невероятной ловкостью. Их движения совершались с такой быстротой, что их едва можно было уловить глазом. Через какое-то время я поймала себя на мысли, как, должно быть, здорово выделывать такие пируэты 9 воздухе, не боясь разбиться о землю, и с тревогой почувствовала, что хочу стать такой же, как они!

У меня по коже побежали мурашки. Что со мной творится? Неужели яд черных листьев преодолел защитный химический барьер, воздвигнутый эликсиром бабушки Кэти? Я тут же повернулась к ней, чтобы поделиться своими тревожными подозрениями. Печально покачав головой, она ответила не сразу:

— Плохо дело. Наверно, именно так все и есть. Я ведь всего лишь простая деревенская колдунья, и это дерево куда могущественнее меня. Значит, нам нужно бежать из его плена еще раньше, чем мы думали, и поторопиться разрешить загадку третьего уровня до того, как станет слишком поздно.

Ее слова привели меня в ужас. Я догадывалась, что неведомый растительный яд постепенно разъедает мой разум и что скоро я утрачу способность рассуждать по-человечески. В моем сознании рождались пока еще неясные странные мысли… меня неудержимо тянуло прыгнуть в пустоту и скакать с ветки на ветку, испуская пронзительные крики.

Помимо своей воли, я чувствовала неодолимую потребность перемахнуть через край платформы и присоединиться к воздушному балету обезьян-мутантов, которые так и мелькали в воздухе. Похоже, им было легко и весело, и, глядя на них, я почувствовала, что тоскую по полету… и страшно им завидую.

Мышцы моих рук и ног содрогались от спазмов; они подрагивали, как чересчур сжатые пружины, которые только и ждут возможности наконец высвободить заключенную в них энергию. Мне казалось, что я просто взорвусь, если немедленно не начну двигаться. Из этого странного состояния меня вывел не кто иной, как синий пес. По правде сказать, я в последний миг ухватила его за галстук, когда он с радостным лаем бросился в пропасть.

— Что с тобой происходит? — пролепетала я, отдышавшись. — Ты что, совсем спятил? Еще немного — и ты разбился бы у подножия дерева!

— Я… я не знаю, — виновато проскулил он. — В какой-то момент мне вдруг почудилось, что я превратился в птичку. И мне хотелось только одного: лететь… лететь по небу, весело чирикая.

Это происшествие заставило меня осознать всю серьезность нависшей над нами опасности.

Себастьян подошел и уселся рядом со мной.

— Этому трудно сопротивляться, верно? — прошептал он. — Как будто что-то нарастает в тебе, и ты ничего не можешь поделать… Возможно, теперь ты наконец поймешь, что значит быть оборотнем.

Я едва понимала его. Мне казалось, он изъясняется на каком-то чужом языке и что я куда лучше понимала бы его, если бы вместо звуков человеческой речи он издавал рычание. Неужели я уже перехожу «на ту сторону»? Неужели я превращаюсь в настоящего члена обезьяньего клана?

Джомо шагал взад-вперед по платформе среди шалашей. Сцепив руки за спиной, он походил на генерала, который инспектирует свои войска. Как обычно, улыбка не сходила с его круглого личика, которое выражало полное довольство собой и всем происходящим.

— Выглядит, как повар, который наблюдает за стоящим на плите жарким, — пробурчал Себастьян. — Следит, готовы мы уже или нет.

Я ткнула его локтем в бок, чтобы он замолчал — Джомо был уже совсем рядом. Приблизившись к нам, он бодро сказал:

— Здорово, верно? А вам самим не хочется попробовать?

— Ты думаешь, мы уже можем? — спросила я.

Я тут же мысленно выругала себя за эти слова, но они сорвались с моего языка помимо моей воли, как будто моим голосом говорил кто-то другой. Кто же? Без сомнений, та самая девушка-обезьяна, в которую я постепенно превращалась.

— Ты ведь не узнаешь, если не попробуешь, верно? — воскликнул Джомо с ободряющим смешком.

И вот здесь я действительно поняла, что стала кем-то другим, потому что не раздумывая шагнула за край платформы и бросилась в пустоту.

Самое странное, что я ни на секунду не испытала страха разбиться. Мое тело и все мои рефлексы стали иными… теперь они могли творить чудеса, на которые я никогда прежде не считала себя способной.

Сначала я просто падала, как набитый камнями чемодан падает с крыши высотного здания. Надо сказать, очень неприятное ощущение, но потом… потом мои руки сами собой ухватились за оказавшуюся на пути ветку, я ловко описала вокруг нее петлю и перелетела на соседнюю ветку, и так без конца. Я прыгала и прыгала, наверное, целую вечность, совсем потеряв счет времени. Это было чудесно. Мое тело как будто превратилось в эластичный комок резины, напитанный неисчерпаемой энергией. Меня больше не заботила ни покрывавшая мою кожу зеленая шерсть, ни то, что вместо ног у меня оказалась еще одна пара цепких рук. Все мои прежние переживания отступили куда-то на задний план. Весело кувыркаясь в воздухе, я то и дело видела других обезьян-акробатов, и пронзительно перекрикивалась с ними, пытаясь выразить охватившее меня ликование.