Праздник первого снега - Арсений Снегов

– Да уж, что называется, почувствуйте разницу! – Егор Андреевич с интересом разглядывал принесенные Мариной Княжич экземпляры газеты «Класс!». Он и Матвей сидели в редакторской после уроков. – Помнишь, Матвей, я тебе говорил: обрати особое внимание на оформление газеты?

– Да, Егор Андреевич, где ж это оформление взять – с такой вот техникой? Ни принтера цветного, ни ксерокса… Да и «комп» на ладан дышит. Потому и «Большая перемена» наша такая блеклая получается.

– Ладно, Ермилов, не горюй… – Учитель, привстав, успокаивающе похлопал Матвея по плечу. – Будет тебе техника. Но – не сразу. А вот художника хорошего я тебе подыскать обещаю.

– Ну, это хорошо, конечно, но… – Матвей замолчал, не закончив фразы.

Егор Андреевич понял, что Ермилов по-настоящему огорчен.

– И потом – знаешь что? – произнес тогда учитель. – Оформление оформлением, а в нашей-то газете материалы поинтересней! И с литературной точки зрения, да и вообще…

– Да ладно вам меня утешать! – махнул рукой Матвей. – Что вы со мной, как с маленьким?

– Да ты сам посмотри. – Егор Андреевич раскрыл наугад один из номеров газеты «Класс!», начал вслух читать: – «Ну что, пацаны и девчонки, хотите оторваться по полной? Тогда вот вам новая порция анекдотов от Федота… Приходит как-то Вовочка в школу…» Ну, а дальше десятка полтора шуток, которые даже во времена моего детства уже были старыми. И почти вся газета – вот в таком ключе. Что из Интернета скачано, что перепечатано из журналов. Короче – уровень творчества, близкий к нулю.

– Но они же премию получили! – напомнил Матвей.

– Хочешь, Ермилов, дам тебе хороший совет? – спросил Егор Андреевич.

«Что они, сговорились все сегодня – советы мне давать?» – недовольно подумал Матвей.

А учитель, не дожидаясь его ответа, продолжил:

– Никогда не занимайся творческой работой в расчете на премии, славу и тому подобное.

– А чего плохого в премиях? – спросил Матвей. – Вот, людям компьютер подарили. Профессиональный, между прочим!

– В самих премиях плохого ничего нет, – попытался пояснить свою мысль Егор Андреевич. – Плохо, если ради успеха ты поступишься чем-то внутри себя. Потому что в каждом из нас должен быть такой… м-м-м… – Учитель щелкнул пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово.

– Стержень! – подсказал Матвей.

– Вот именно, спасибо. И этот стержень не должен сгибаться туда-сюда под давлением разных жизненных обстоятельств. Иначе можно потерять все нравственные ориентиры, прости за высокопарность слога. И стать просто «человеком-флюгером».

– Кажется, я понял, – сказал Матвей. – Извините, мне уже пора идти. Но я обещаю вам, что постараюсь сохранить свой внутренний стержень…

Матвей спешил на встречу с Машей Копейко. Он шел и думал: «Как все-таки странно устроена жизнь! Еще пару недель назад я был никто. И даже мечтать не мог, что буду ходить на свидания с самой красивой девочкой в нашем классе. А то и во всей школе! А теперь я – главный редактор хоть и маленькой, но все же газеты. И еще у меня есть моя Маша…»

Они договорились встретиться около Машиного подъезда. Матвей был на месте минут за пять до назначенного времени. Маша, как обычно, появилась вовремя. Матвею очень нравилась в ней эта совсем не типичная для девушек черта – пунктуальность. Маша была ответственным человеком и всегда делала то, что обещала.

– Привет, Ермилик! – Так Маша начала называть его с недавних пор.

«Понимаешь, – сказала как-то она, – у тебя, Матвей, не очень удачное имя. От него трудно придумать уменьшительную форму. Матвейчик, Матик? Матюша? Бред какой-то, правда? Поэтому я стану звать тебя Ермилик. Ты не возражаешь?»