Дом тысячи страхов - Елена Усачева

– Вы что там делали? – нахмурился Антон.

– Рыбку отпускали, – простодушно улыбнулась Алина. – Ее в дом занесло. Мы поймали и отпустили.

– Куда занесло? – не понял Виноградов.

– С огромной волной, – развела руками Бабкина. – Когда вода ушла, рыбка на полу осталась. Вот мы ее и спасли.

– Какой волной? – спросил Антон, начиная злиться оттого, что все вокруг окончательно запуталось.

– Цунами, – вздохнул Вовка. – Или до второго этажа вода не дошла? Первый весь затопило.

Капитан метнулся к домику. Первый этаж выглядел так, как будто через него действительно прошло цунами. Вся мебель была опрокинута, в щелях деревянных полов виднелись песок, ил и водоросли. Маленький телевизор кают-компании, сбитый с тумбочки, лежал в огромной луже.

– Так, – выдохнул Антон, взъерошивая волосы на затылке. – Идите в свои комнаты.

Он еще секунду постоял на месте, что-то соображая, а потом решительным шагом направился на половину хозяина.

– Его там нет, – побежала за ним Алька. – Мы уже смотрели.

В комнатах старика что-то упало. Капитан побежал на звук. Алина с Вовкой удивленно переглянулись.

– Андрей Геннадиевич! – Виноградов появился в дверном проеме, как-то странно посмотрел на ребят. – Вы видели? – спросил он. – Только что должен был здесь пройти.

– Кто? – шепотом спросил Вовка.

– Малахов. – Лицо у капитана вытянулось. – Я – в комнату, а он оттолкнул меня и сюда побежал. Я сам видел, как в коридоре старик повернул в сторону выхода.

– Не было никого, – пожала плечами Алька, лукаво улыбаясь.

– Так! – снова произнес Виноградов, но уже менее уверенно. – Ладно… – Он беззащитно огляделся. – Дождемся утра.

Издалека раздался ровный гудок теплохода. Все посмотрели в сторону окон.

Утро и так заглядывало в комнату. Серый рассвет медленно пробирался по мокрой земле.

Предусмотрительный Макс подпер дверь, ведущую в каморку и к чердаку, стулом. Неунывающая Бабкина подвесила на нее колокольчик – если кто-нибудь захочет войти или выйти, медный перезвон даст об этом знать.

Мальчишки сидели по кроватям среди всеобщего разгрома. Вспоминать, кто что видел и что произошло, им уже надоело. Хуже всех себя чувствовал Спиридонов. Он осунулся, побледнел, намокшие волосы висели паклей.

– Ничего не понимаю! Ничего! – в который раз произнес он, с головой зарываясь в подушку. – Если бы неделю назад мне кто-нибудь сказал, что я испугаюсь детской страшилки, я бы его по стенке размазал. А здесь какая-то кукла… Скелет…

– Ты монету забрал? – хмуро спросил Максим.

– Забрал. – Колька пошарил по карманам. – Я ее лучше обратно положу, чем этому чучелу костлявому отдам. И откуда он узнал, что монета у меня?

– Это плата, – вздохнул Вовка, вспоминая сон. – Они требуют с человека все, что он смог скопить за жизнь. Эти монеты и их количество как-то связаны с тем, какая у тебя была жизнь. Наверное, чем лучше ты ее прожил, тем их больше.

– И сколько их было у тебя? – с подозрением спросил Спиря.

– Три, – смутившись, сам не зная чему, ответил Наковальников.

– Негусто.

В комнате повисла пауза.

– Смотрите! – вдруг заорал сидящий на подоконнике Пашка.

Все сгрудились около окна.

С негромким тарахтением к мосткам подошла моторная лодка. У руля сидел Андрей Геннадиевич. Он умело подвел лодку к свободному месту, заглушил мотор, перекинул веревку, легко перепрыгнул на доски, закрепил веревку о торчащий штырек.

Но уже на берегу походка его стала менее уверенной. Он стал приволакивать ногу и клонить голову набок. На середине двора хозяин остановился, с подозрением оглядываясь вокруг. Больше всего его расстроила погнутая береза.

На крыльце он снова остановился. Но домик молчал. Уставшие за ночь ребята тихо сидели по углам.

Первым к двери бросился Макс. Он выглянул в коридор, прислушиваясь к шагам на первом этаже. Минуту или две с половины хозяина раздавалось только неясное бормотание. Но тут тишину разрезал пронзительный визг. Не успели ребята пересечь коридор, как на втором этаже появился красный от гнева Малахов.

– Хулиганье! – с трудом переводя дыхание после быстрого подъема, орал он. – Кто вам позволил? Где он? Всех выгоню!

Но от лестницы он побежал не в сторону комнат, а к двери на чердак. Увидев открученный замок и приставленный стул, хозяин с визга перешел на прямо-таки предсмертный вопль. Резко зазвенел колокольчик. На этот звук в коридор высунулась Алька. Глаза ее азартно горели, с губ рвался победный крик. Но заметив посеревшего от гнева хозяина, она замерла.

Андрей Геннадиевич беспомощно дергал дверь. Весело тренькал колокольчик.

– Не надо, – подошла ближе Бабкина. – А то они опять оттуда полезут. Или еще кто придет… Похуже.

Посмотрев на Алину, старик сразу успокоился.

– Я же предупреждал, – одними губами прошептал он. – Сюда нельзя ходить…

В глазах его появилась тоска. Перед ним встал взъерошенный Галкин, и взгляд хозяина стал жестче.

– Кто посмел? – Старик качнулся, сжав кулаки. – Ты? – ткнул он скрюченным пальцем в ошарашенного Макса. – Или ты? – нехорошо глянул он на Пашку.

– Вы лучше скажите, что это было? – из-за спин ребят подал голос Спиря. – И при чем здесь вот это? – Он вышел вперед, крутя между пальцами монету.

Хозяин вздрогнул, снова сжал кулаки, раскрыл рот, чтобы что-то сказать. Но промолчал.

Он потоптался на месте, зачем-то еще раз дернул забаррикадированную дверь, прислушался к умирающему звону колокольчика и сквозь толпу пошел к лестнице. Ребята двинулись следом. На первом этаже старик помедлил, выбирая поворот, и, осторожно заглядывая за все углы и двери, словно боялся кого-то встретить, вошел в кают-компанию. Трясущейся рукой поднял перевернутый стул, смахнул с сиденья прилипшие водоросли.

– Может, чаю хотите? – предложила Ирка, с опасением поглядывая на своих осунувшихся «морячков».

– Уезжать вам отсюда надо, – пробормотал Андрей Геннадиевич, с грустью глядя в окно. – Не думал я, что все так далеко зайдет…

Словно в ответ на его слова, раздался долгий гудок парохода.

– Мы не можем, – с нажимом произнес Антон. – Паром не работает. Там корабли…

– Значит, уже поздно, – покачал головой Малахов и замолчал.

Никто не решался прервать его молчание. Но вот он поднял на ребят сверкнувшие слезами глаза, потер щеку замусоленным рукавом.

– Не я это начал, они сами сюда пришли, – дребезжащим голосом заговорил старик. – Прятались по углам, играли с тенями. Редко кто выходил на свет. Не знаю уж, чем им это место понравилось…