Тень совы - Лене Каабербол

«Наверняка ты можешь что-то сделать, — уверяла себя Хай Лин. — Непременно можешь».

Наступил поздний вечер, и улицы совершенно опустели. Теперь ноги Хай Лин болели не меньше, чем голова. Она шла, шла и шла, переходила с одной почти знакомой улицы на другую. По пути ей не попадалось ничего, что показалось бы ей абсолютно странным, и в то же время все было не таким, как должно было быть.

На фоне чистого, усыпанного звездами неба темнели угловатые очертания крыш. В воздухе струился аромат сирени. Как прекрасна была бы эта ночь, окажись Хай Лин дома, в Хитерфилде, в полной безопасности! Но об этом можно было только мечтать.

Она попыталась найти дом Тарани. Из их компании Тарани жила ближе всех к тому месту, где находился… точнее, должен был находиться «Серебряный Дракон». Но ей не удалось найти даже улицу. Попав на железнодорожную станцию, она хотела было купить в автомате шоколадку, но машина выбросила ее монеты назад. Неужели здесь и деньги другие? Тогда Хай Лин подошла к газетному киоску и робко положила деньги на стойку, боязливо ожидая, что произойдет. Но продавец спокойно взял их. Значит, либо деньги остались прежними, либо поменялись, но разница была едва различима, и продавец ничего не заметил. Она откусывала от сливочной шоколадки по маленькому кусочку, чтобы растянуть удовольствие. Вскоре Хай Лин почувствовала, что сил у нее прибавилось, и решила поискать дом, где жили Вилл и ее мама.

Она и сама не знала, почему ей казалось, что нужно действовать именно так. Если бы это было возможно, она бы осталась возле «Золотого Грифона». По крайней мере, ее подругам-чародейкам было бы проще найти ее в знакомом месте. Точнее, в месте, которое казалось знакомым. Но теперь путь в «Золотой Грифон» был закрыт, если, конечно, она не хотела оказаться… ну, там, куда доставляют сбежавших из дома детей, у которых нет с собой телефонного номера и нет денег, зато есть ужасная головная боль, от которой периодически все плывет перед глазами.

Дом Вилл абсолютно не изменился — старый фабричный склад, перестроенный под комфортабельное жилье. Но в списке имен, висевшем возле главного входа, фамилии Вандом не значилось. Как не было там ни Рандом, ни Вандор — ничего такого, во что в этом странном мире могла превратиться фамилия Вилл.

Хай Лин привалилась к стене и в полном изнеможении сползла на холодные каменные ступеньки. Можно было и дальше изматывать себя, бродя по городу в поисках дома Корнелии или Ирмы, но она прекрасно знала, что из этого ничего не выйдет. В этом городе не было ни ее дома, ни домов ее подруг. Ее воображение иссякло. Она больше не знала, что делать. «Нужно что-то предпринять. Из всякого безвыходного положения есть выход», — твердила она себе. Но накатывающая то и дело слабость мешала сосредоточиться. Хай Лин начало казаться, будто она сама стала менее реальной. Девочка взглянула на свою ладонь, будто ожидая, что ее рука стала такой же полупрозрачной, как у Оракула. Или у Горгона. Она поежилась. «Я не хочу стать призраком, — подумала Хай Лин. — Я хочу оставаться живым человеком из плоти и крови и хочу вернуться домой, в Хитерфилд».

И тут она вспомнила о подвеске. Там, внутри хрустальных песочных часиков, находился Фрагмент Сокола.

Пусть даже это всего лишь обломок Сферы, кто знает, какой мощью он обладает? А на шее у Тарани, в каком бы месте и времени она сейчас ни была, висел кулон с Фрагментом Орла — такой же частью одного волшебного целого. А что, если попробовать с помощью Осколка призвать ту части Сферы, которой обладала Тарани? Хай Лин сейчас так нуждалась в подругах, ей так нужна была помощь! Ей необходимо было вырваться из этого параллельного мира, который с каждой минутой все больше истощал ее силы, потому что ей не было здесь места.

«Стоит попробовать, — решила она. — Но если пробовать, то делать это сейчас, пока я не растеряла остатки энергии».

Она зажала подвеску в руках. Кулон был теплым, почти живым. Он немного напоминал Сердце Кондракара. Поэтому она сделала то, что они проделывали всякий раз, когда нужно было извлечь Энергию из Сердца: она попыталась сконцентрироваться на тепле и сиянии подвески и направила внутрь свой разум, разыскивая и призывая…

«Тарани, ты меня слышишь!»

Ответа не последовало.