Струна и люстра - Владислав Крапивин

Судьбе угодно, чтобы том Владислава Крапивина «Ампула Грина», двадцать пятый по счету в серии «Отцы-основатели: русское пространство», оказался на данный момент последним в Собрании сочинений автора, которое самоотверженно в течение двух лет выпускало издательство «Эксмо».

Собрание без большой натяжки (на момент написания этих строк, весна 2007 года) можно назвать полным. В него не попала только всякая архивная мелочь: статьи, письма, предисловия к своим и чужим книжкам, газетные репортажи и т. п. Но такие вещи включаются лишь в академические собрания, а это издание на академизм не претендует. С другой стороны, героическими усилиями составителей и редакторов — и прежде всего Константина Константиновича Гришина — в двадцати пяти объемистых томах было собрано все, что хоть в какой-то степени можно именовать «результатами литературного процесса», который к этому времени длится у автора как раз полвека.

Следует слегка коснуться предыстории этого издания. (Кстати, ну и словечко! Почему его по нынешним правилам требуется писать с буквой ы в середине?!) Ну так вот, предыстория такова.

В 2001 году издательство «Центрполиграф» закончило выпуск 30-томного «Собрания сочинения В. Крапивина», которое к тому времени тоже было принято считать полным (хотя в него и не вошел ряд вещей — пьесы, сценарии, книга «Фрегат «Звенящий» и т. д.). Но в общем-то «практически полное». Однако в эти тридцать томов вошли вещи, написанные лишь в двадцатом веке. Автор же, хотя и усиленно декларировал свое намерение с 1 января 2001 года уйти «на заслуженный отдых», выдержал не больше двух недель и сел к письменному столу снова. После этого, за пять с половиной лет, он сочинил семь романов, «кинороман», цикл рассказов, пять повестей и «публицистическо-педагогическую» книгу о детских отрядах. Так что вопрос о полноте «Центрполиграфского» издания отпал. Вот самый «наглядный» пример, который любит приводить автор: прежний тридцатитомник стоит на метровой полке так просторно, что оставляет место еще для трех-четырех книжек. А двадцать пять книг «Отцов-основателей» (гораздо более объемных, чем в прежнем собрании) на такую же полку не влезли, для двух последних пришлось искать другое место… Дело, конечно, не в линейном измерении и не в объеме напечатанного (сами по себе они ничего не говорят о качестве). Просто автор считает нужным подчеркнуть заслугу издательства «Эксмо», сумевшего (хотя и не без некоторых огрехов) за два с половиной года выпустить в свет результаты почти всех его полувековых трудов.

Однако издательство не сразу пришло к мысли печатать «всего Крапивина». Сначала было намерение выпустить в серии «Отцы-основатели: русское пространство» только его фантастику. А к проекту очередного «полного собрания» еще до этой поры подступали несколько других издательств. Причем подступали так плотно, что в 2003 году давний друг

В. П. Крапивина и его отряда «Каравелла», санкт-петербургский библиограф М. Л. Васюкова даже написала к такому изданию статью-предисловие. В тот момент статья, увы, оказалась «невостребована», а сейчас автор считает вполне логичным поместить ее в этих комментариях.

* * *

М. Л. ВАСЮКОВА

«Крапивина читаю со счастьем!»

Иногда судьба делает нам подарки. Я собиралась стать детским библиотекарем и училась в институте. На втором курсе, когда пришло время первой курсовой работы, мой педагог Ванда Дмитриевна Разова предложила мне написать рецензию на книгу «Та сторона, где ветер» молодого писателя Владислава Крапивина. Увы, в тот момент это имя мне ничего не говорило. В детстве своём я с книгами этого писателя не встретилась. «Та сторона…» перевернула всю мою жизнь. Теперь она делилась на «до Крапивина» и «с Крапивиным». А чуть позже на моём экземпляре этой книги появился автограф: «С удовольствием и радостью подписываю книгу, с которой «всё началось». И пусть никогда не кончается!»

За первой курсовой (рецензией) последовала вторая — биобиблиографический указатель. А поскольку это было тридцать лет назад, то напомню, что написано к тому моменту у Крапивина было за двенадцать лет лишь двенадцать книг (порядка шестидесяти рассказов и повестей), а материалы о нём нужно было собирать по крупицам в самых разных источниках. Тогда же мы и познакомились. Предстоял диплом, за материалами для него я отправилась в Свердловск. И всю жизнь горжусь, что этот диплом был, пожалуй, первой научной работой, посвящённой жизни и творчеству Владислава Крапивина, его ребячьему отряду «Каравелла», а новые книги писателя появлялись в моей домашней библиотеке, как, впрочем, и в той, в которой я работаю, даже раньше, чем на прилавках магазинов.

Сегодня, когда две с половиной сотни изданий Крапивина разошлись по всему свету, биографические и критические материалы могли бы составить несколько отдельных томов в дополнение к его новому собранию сочинений. Это собрание, надо надеяться, удовлетворит самых взыскательных поклонников и исследователей творчества писателя, а новым читателям представит автора всесторонне и с наибольшей полнотой.

Что же такого особенного в этом человеке, что позволяет ему в течение всей жизни сохранять и удерживать читательский интерес, вызывать бурю чувств, от самых положительных, как правило, у читателей, до порой резко негативных, что чаще бывает у критиков.

Ещё в далёком 75-м году, после первой поездки в Свердловск, мои рассказы о Крапивине и «Каравелле» воспринимали как фантазии восторженной студентки. Не бывает, мол, так. И людей таких нет, и детей таких нет, а уж отношения, сложившиеся в «Каравелле», в принципе невозможны. Два месяца практически ежедневного общения (именно столько продолжалась моя преддипломная практика в Областной детской библиотеке — спасибо им огромное!) открыли мне удивительного человека и интереснейшего педагога. Дальше были годы общения, переписки и дружбы, которая освещает всю мою жизнь. А вместе со мной — жизнь моих близких, коллег, читателей, всех тех, для кого имя Крапивина — «это словно пароль для открытого сердца, для каждого посвященного, стоит только шепнуть его такому человеку, и тут же получаешь отзыв-улыбку в ответ, понимание в глазах, и начинается разговор, и возникает дружба, и тьма отступает, потому что становятся видны звезды…» Эти слова членов клуба «Лоцман» из Новосибирска приводит Владимир Гопман в «Книжном обозрении», и я с ними абсолютно согласна.

Судьба подарила мне радость общения с многими и многими людьми, которых соединяет в этой жизни Крапивин. «Книги Крапивина своеобразный тест на нравственность», — довелось недавно прочитать в солидном исследовании творчества писателя. Пожалуй, именно нравственная позиция Крапивина, выраженная абсолютно чётко и определённо во всём его творчестве, в жизни «Каравеллы», — это то, что привлекает к нему людей, делает их единомышленниками, позволяет им распознавать и находить друг друга в нашей суматошной и отнюдь не всегда радостной жизни.

Творчество писателя даёт повод для общения близких по духу людей. Общения не только по поводу творчества или вокруг личности писателя, а в связи с созвучием душ, общностью взглядов на мир и пути его совершенствования. Возраст в этом случае значения не имеет. В одном из последних исследований, проведённых с японскими коллегами, мы просили читателей от 15 до 80 лет назвать одну книгу детства, особо запомнившуюся и повлиявшую на последующую жизнь. Среди перечисленных были книги Крапивина.