Кыш и Двапортфеля - Юз Алешковский

На последнем уроке я вдруг задумался: почему кошки, которые глупее собак, понимают, что нужно «ходить» в ящичек с песком, а щенки этого не понимают и их выводят на улицу? А если хозяин, например, ушёл на целый день в школу, а дома никого нет? Плохо дело. Нужно изобретение придумать!..

…Вета Павловна что-то объясняла, а я чертил в тетрадке по чистописанию ящички для щенков. И вдруг я додумался до изобретения. Но, забывшись, от радости и ещё от того, что долго думал о Кыше, я пролаял:

– А-ав!

Я тоже, как Снежка, на секунду забыл про дисциплину, и вот что получилось.

Тут в классе поднялся такой хохот, что в класс заглянул проходивший по коридору завуч.

Я от горя и страха готов был провалиться сквозь землю.

Но Вета Павловна не стала ругать меня перед завучем. Она что-то тихо ему объяснила. Завуч посмотрел на меня, почему-то вздохнул и ушёл из класса.

– Сероглазов! Твой папа работает только днём? – спросила Вета Павловна.

– Да, – ответил я и ещё больше захотел провалиться сквозь землю.

– Попадёт тебе, – шепнула Снежка. – Но я приду и заступлюсь за тебя. Я знаю, почему ты залаял. Ты про щенка думал. А я в детском саду тоже мяукала, когда скучала по кошке Цапке. Тебе кто страшней – завуч или директор?

– Завуч, – ответил я и знаком попросил Снежку замолчать.

Мне было не до разговоров. Кыша-то я привязал для дисциплины, а сам не слушаю объяснений, изобретаю уборную для щенков и, главное, лаю прямо на уроке. Ничего себе воспитатель щенка! Вот придёт вечером Вета Павловна, расскажет про всё папе и маме, и тогда – прощай Кыш!.. Но нет! Я этого не допущу!

Меня зло взяло, и я заставил себя внимательно слушать урок.

Вета Павловна три раза вызывала меня повторять, и я повторял без ошибки. На третий раз она сказала, что я могу быть дисциплинированным и сообразительным. Нужно только как следует захотеть, и я всегда буду молодцом.

– Вот это я больше всего люблю, когда cначала ругают, а потом хвалят, – не удержавшись, опять шепнула Снежка и получила замечание.

– Снежана Соколова! – сказала Вета Павловна. – Я пересажу тебя за другую парту. А ведь ты обещала хорошо влиять на Cepoглазова!

– Это я случайно последние разы забываю про дисциплину. Скоро я ни одного замечания не получу, – пообещала Снежка.

– Посмотрим, – сказала Вета Павловна, построила нас в пары и предупредила, чтобы никто не убегал без спроса, как вчера Алёша Сероглазов.

Но я и сам бы не убежал. Я старался не забывать про дисциплину.

В коридоре около стенгазеты опять толпились старшеклассницы, а Рудик Барышкин им что-то рассказывал. И никто не знал, что он вчера натравливал большую злую собаку на малыша Кыша…

На улице Снежка наконец сказала мне своё желание. Она хотела, чтобы я завтра принёс в школу щенка.

– Прямо на урок? – ужаснулся я.

Но Снежка согласилась, что можно принести Кыша на переменке, а потом отнести обратно.

– Лучше ты приходи ко мне и смотри на него сколько хочешь, – сказал я. – И у меня, и у Кыша испытательный срок. Если он попадётся в школе, знаешь что будет?

– Скажи уж: струсил, – усмехнулась Снежка. – Я тебе сказала своё желание, а ты струсил.

– Не струсил, а дисциплина, – сказал я. – Вот кончится испытательный срок и принесу Кыша. Честное слово.

– Ну ладно, – смягчилась Снежка. – А знаешь, какое желание у меня было сначала? Фамилию твою взять. Мне она очень нравится.

– Обыкновенная фамилия. Бери, если хочешь, – сказал я.

– Я бы взяла. И мне бы говорили: «Соколова-Сероглазова! Иди к доске». Ведь у нас в классе есть девочка с двойной фамилией – Иванова-Зеленко. Только так нельзя. Я уже узнавала у бабушки, – пожалела Снежка.

Напоследок она спросила номер моей квартиры, пообещала как-нибудь зайти, и мы попрощались…