Братья Львиное Сердце - Астрид Линдгрен

Когда Ведер вошёл, они тихо заржали, все трое. Фьялар тоже. Я узнал бы ржание Фьялара среди тысяч других. Но эта скотина Ведер ничего не понял. Подумать только, он не заметил даже, что в пещере было три лошади. Он вывел тех двух, что стояли ближе к выходу, это и были их лошади, и вышел сам.

Оставшись вдвоём с Фьяларом, я бросился к нему и зажал ему морду. «Милый, милый Фьялар, молчи», – просил я его про себя. Ведь если бы он заржал, они услыхали бы его и поняли: тут что-то неладно. Но Фьялар был такой умный! Он, ясное дело, всё понял. Две другие лошади ржали на полянке. Видно, они хотели попрощаться с ним. Но Фьялар стоял молча и не ответил им.

Я видел, как Ведер и Кадер седлают лошадей. Невозможно описать, что я тогда чувствовал. «Теперь я скоро выберусь из этой крысоловки», – думал я.

И тут Ведер сказал:

– Я забыл огниво. – Он спрыгнул с лошади и стал шарить вокруг костра. Потом сказал: – Здесь его нет, видно, я забыл его в пещере.

И тут крысоловка захлопнулась с шумом и звоном, я попался. Ведер вошёл в пещеру, чтобы найти это проклятое огниво, и сразу же наткнулся на Фьялара.

Я знаю, что врать нехорошо, но, когда дело касается жизни, приходится врать.

Между прочим, кулаки у Ведера были крепкие, никто ещё никогда не хватал меня так сильно. Мне было больно, и я разозлился. Пожалуй, больше разозлился, чем испугался. Может быть, поэтому я и начал врать так ловко.

– Сколько времени ты лежал здесь и шпионил? – прорычал он, вытащив меня из пещеры.

– Со вчерашнего вечера, – ответил я. – Но я спал, – добавил я, щурясь на утреннем свете и делая вид, будто только что проснулся.

– Спал! – рявкнул Ведер. – Ты хочешь сказать, что не слыхал, как мы здесь пели и буянили у ночного костра? Не ври давай!

– Может, и слыхал чуть-чуть, как вы пели, – промямлил я, будто вру, чтобы угодить ему.

Ведер и Кадер переглянулись, они поверили, что я спал и ничего не слышал.

Однако толку от этого мне было мало.

– А знаешь ли, что ездить этой дорогой нельзя? Что за это положена смертная казнь? – спросил Ведер.

Я попытался сделать вид, что ничего не знаю ни про смертную казнь, ни про что другое.

– Я просто хотел поглядеть на лунный свет вчера вечером, – пробормотал я.

– И из-за этого рисковал жизнью, лисёнок ты этакий! Где ты живёшь, в Долине Вишен или в Долине Терновника?

– В Долине Терновника.

Ведь Карл Львиное Сердце жил в Долине Вишен, а я скорее согласился бы умереть, чем сказать, кто я такой.

– А кто твои родители? – спросил Ведер.

– Я живу у… у моего дедушки, – ответил я.

– Ну а как его зовут? – продолжал Ведер.

– Я зову его просто дедушкой, – сказал я, прикидываясь дурачком.

– А где он живёт в Долине Терновника?

– В… в маленьком белом доме, – ответил я, решив, что в Долине Терновника дома белые, как и в Долине Вишен.

– Покажешь нам своего деда и свой дом, – прорычал Ведер. – А ну садись в седло!

Мы поехали. И тут над горами Нангиялы взошло солнце. Небо вспыхнуло алым пламенем, и горные вершины засияли. В жизни не видел я ничего прекраснее и величественнее. И если бы я не глядел прямо в спину Кадера и чёрный зад его лошади, я бы, наверно, ликовал. Но сейчас мне было не до того, совсем не до того!

Тропа продолжала изгибаться и виться. Но вскоре она резко пошла вниз. Я понял, что мы приближаемся к Долине Терновника. И всё же, когда она открылась внизу подо мной, освещённая утренним солнцем, я едва поверил своим глазам. Она была такая же прекрасная, как Долина Вишен: маленькие дома и садики, зелёные склоны и заросли цветущего терновника. Целое море терновника. Не зря она называлась Долиной Терновника. Сверху она выглядел странно, словно розовая пена на зелёных волнах.

Но без Ведера и Кадера мне бы не попасть в эту долину. Потому что она вся была обнесена стеной, высокой стеной, которую люди построили по приказу Тенгиля. Ведь он хотел сделать их рабами и держать в вечном заточении. Я знал это, мне об этом рассказывал Юнатан.

Видно, Ведер и Кадер забыли спросить меня, как я выбрался из запертой долины, и я молил Бога, чтобы они не догадались спросить меня об этом. Что я ответил бы им? Как мог человек перебраться через эту стену, да к тому же ещё и с конём?

По всей стене, насколько я мог видеть, ходили люди Тенгиля в чёрных шлемах, с мечами. Ворота также надёжно охранялись. Да, из Долины Вишен, как раз там, где кончалась тропа, в стене были ворота.

Прежде жители свободно ездили из одной долины в другую, а теперь их разделяла стена с запертыми воротами, которые отпирались лишь для людей Тенгиля.

Ведер постучал в ворота мечом. Открылось маленькое окошечко, и верзила-стражник высунул голову.

– Пароль! – заорал он.

Ведер и Кадер шепнули ему на ухо тайный пароль так, чтобы я не мог услышать его. Но они зря старались, я запомнил эти слова: «Вся власть Тенгилю, нашему освободителю!»

Человек в окошке глянул на меня и спросил:

– А этот? Откуда он взялся?

– Да мы нашли этого дурачка в горах, – ответил Кадер. – Но круглым дураком его не назовёшь, раз вчера вечером он проехал в твои ворота. Что ты на это скажешь, главный стражник? Спроси-ка своих людей, как они караулят ворота по вечерам!

Человек в окошке разозлился. Он открыл ворота, но ругался почём зря и не хотел пропустить меня, а только Ведера и Кадера.

– В пещеру Катлы его! – орал он. – Там ему место!

Но Ведер и Кадер стояли на своём, они сказали, что я должен ехать с ними и доказать, что не соврал им. Мол, их долг перед Тенгилем выяснить это.

И вслед за Ведером и Кадером я проехал в ворота.

Я подумал, что если я когда-нибудь ещё увижусь с Юнатаном, то расскажу ему, как Ведер и Кадер помогли мне попасть в Долину Терновника. Вот он посмеётся-то!

Но самому мне было не до смеха. Я знал, что мои дела плохи. Мне предстояло найти белый домик и дедушку, а не то меня упекут в пещеру Катлы.

– Поезжай вперёд и покажи дорогу, – велел Ведер. – Нам нужно поговорить по душам с твоим дедом.

Я пришпорил Фьялара и свернул на тропу, которая шла почти вдоль стены.

Белых домиков здесь было полно, так же как и в Долине Вишен. Но я не осмеливался показать ни на один из них: почём я знал, кто там живёт. Я не смел сказать: «Вот здесь живёт мой дедушка!» А вдруг Ведер и Кадер войдут туда, а там нет ни одного старикашки. Во всяком случае никого, кто захотел бы назваться моим дедушкой.

Да, влип я в историю. Я даже взмок, сидя в седле. Выдумать про дедушку было легко, но теперь-то мне уже не казалось, что я ловко провёл их.