Динка - Валентина Осеева

– Я все понял. Мы начнем сегодня же. Позовите моего ученика...

Дверь открылась.

– Леня, покажи Васе свою комнату, – сказала Марина. Леня опрометью бросился вперед. Студент, остановившись на пороге, дружески обнял его за плечи.

– Все будет хорошо! – ободряюще сказал он. От этих слов Леня ожил, расцвел, засуетился... и замер от восторга, когда Вася сел на стул, именно на тот стул, на котором так часто представлял его себе Леня... Вася сел, положил на стол широкую ладонь, огляделся... Но в это время дверь тихонько скрипнула, и в нее боком протиснулась Динка. Лицо у нее было очень серьезное, вокруг головы повязана широкая черная лента, из-под которой во все стороны торчали непослушные вихры.

Не обращая внимания на тревожные знаки Лени и на строгий вопросительный взгляд репетитора, она вскарабкалась на подоконник и, задернув за собой занавеску, скромно уселась там, сложив на коленях руки.

– Что это за явление? – недовольно спросил студент.

Леня подбежал к девочке и взволнованным шепотом начал умолять ее уйти:

– Макака... Я же тебя прошу... Он может рассердиться...

Репетитор нетерпеливо постукивал по столу пальцами, потом встал, широким шагом подошел к окну, отодвинул занавеску, за которой скрывалась Динка, и строго спросил:

– Ты зачем здесь?

– Я с Леней... Мы вместе... – пробормотала Динка.

– Это ни к чему. Ты нам мешаешь, – сказал репетитор. Легко, как перышко, он перенес ее к порогу, открыл дверь.

– Ступай!

Леня ожидал, что Динка заупрямится, будет добиваться... Но за дверью было тихо. Репетитор вернулся к столу.

– Исчадие ада, – как бы мимоходом сказал он, придвигая к себе аккуратную горку тетрадей.

Леня не понял, но переспрашивать не решился.

«Это что-нибудь из закона божия», – подумал он, вытаскивая из ящика стола новенький учебник Ветхого Завета. Но репетитор не обратил на него внимания. Задумавшись, он сидел, поглаживая ладонью гладкую поверхность стола. Репетитор решал первую трудную задачу: с чего начать?

Леня, присев на кончик стула и вытянув шею, напряженно ждал. Неожиданно, словно приняв какое-то решение, студент круто повернулся к своему ученику:

– Да! В наших судьбах с тобой есть много похожего... Ну, об этом мы еще поговорим, а сейчас я проверю твой багаж... Стой! Не вздумай выдвигать из-под кровати свой чемоданчик! – громко расхохотался репетитор, видя, что Леня испуганно и нерешительно смотрит на дверь. – Вот этот багаж – в твоей голове... Ну, знания, которые ты там накопил за свои годы...

Смех студента, неожиданный и громкий, совершенно успокоил мальчика. Ленька вдруг освободился от какой-то тяжести и напряжения, сдавливающего его словно обручем. Закинув голову, он тоже разразился счастливым мальчишеским смехом и, утирая рукавом нос, сказал:

– А я думал, обыск! В моей башке все сразу вверх тормашками перевернулось! Вот, думаю, куда заехали, и опять обыск! Вскочил было бежать предупредить своих!

– Подожди, – живо перебил его репетитор. – Что-то напел ты несуразное... Почему это у вас могли быть обыски?

– Ого! – усмехнулся Ленька. – Мы птицы стреляные!

Но, боясь сделать какую-нибудь промашку, он откашлялся и, поспешно придвинув к репетитору один из учебников, раскрыл заложенную бумажкой страницу:

– Вот тут я читаю...

Потом, выбрав одну из тетрадок в линейку, положил ее перед репетитором.

– А вот как пишу... Это мне Алина поправляла... Вон красным карандашом все крест-накрест перечеркнула. – Он перевернул страницу: – А это Мышка... Она осторожненько поправляет... Только одни ошибки... и то, чтоб не обидеть...

Вася наклонился. Внизу страницы, исписанной Ленькиными каракулями, стояла отметка «четыре» и подпись: «Мышка».

Он перевернул страницу и посмотрел на другую, резко перечеркнутую красным карандашом. Там стояла отметка «два» и подпись: «Алина».

– Интересно, – усмехнулся студент. – Сразу видно два характера...

Он вспомнил застывших у дверей девочек и живо спросил:

– Кто же из этих девочек Алина, а кто Мышка?

– Да их сразу видно! Которая постарше, глаза такие голубые, – это Алина, а тоненькая, беленькая, – это Мышка!

Репетитор прищурил глаза, снова припоминая безмолвную сцену у дверей, и вдруг с готовностью кивнул головой:

– Да, да... Они разные, это верно... Родные сестры?

– А как же, все трое родные. А это их мать, что потом пришла, – заторопился Леня.

– Погоди... А этот лохматый шарик, что сначала встретил меня в передней, а потом эдакой смиренницей уселся на окошке? Чья это такая?

– Да это Макака! – засмеялся Ленька. – Для нее закон не писан!

– Ну-ну! – покачал головой Вася. – Трудная у тебя компания! А эта девчонка действительно макака! Ей бы только по деревьям лазить!

– Она может! Она что хочешь может! Ничего не боится! – с гордостью сказал Ленька.

– Оно и видно! Балованная... Я б ее драл с утра до вечера! – неожиданно сказал студент. Леня махнул рукой.

– Не стали бы! – уверенно сказал он и добавил со счастливой многообещающей улыбкой: – Вот узнаете нашу семью, тогда будете иначе думать. А я их всех люблю!

– И эту, голубоглазую? – подозрительно спросил студент.

– И ее... – немного помедлив, сказал Леня.

– Не думаю, – уверенно заявил студент. – Уж очень она барышня...

– Что вы! – испугался Леня. – У нас слово «барышня» вроде ругательного... И к Алине оно никак не подходит. Алина у нас умная, на одних пятерках учится, она не лентяйка какая-нибудь...

– Да?.. Ну, давай оставим это пока и займемся тобой... Сейчас я погляжу, что ты знаешь, а потом составлю тебе расписание уроков, и мы будем метить прямо в пятый класс! Не весной, так осенью! – потирая свои большие ладони, с неожиданной энергией сказал репетитор. Ученик пришелся ему по душе.

Полоса везения в семье Арсеньевых завершилась еще одним, третьим событием: Марина поступила на службу.

– Вот теперь если бы хоть какую-нибудь весточку получить о папе, – тоскуя, говорила она детям. – Тогда все было бы хорошо.

Со времени приезда в Киев Марина ничего не знала о муже и очень волновалась.