Монстры хитрее всех! - Гитти Данешвари

– Я понимаю, что я, как циклоп, чувствителен ко всему, что касается глаз, но у этой куклы глаза и вправду жуткие, – сказал Ки, отодвинув тарелку с недоеденными хрустящими кусариками.

– Мне все равно, что ты скажешь, Рошель. Этой вещи в нашей комнате не будет, – решительно заявила Венера.

– Вы ведете себя смехотворно. Это же всего лишь кукла, неодушевленный предмет, – сказала Рошель и покачала головой, не в силах поверить в такое поведение друзей.

В этот момент Ки потянулся за своей Кроко-Колой, но поскольку страдал нехваткой объемности зрения, по пути случайно сшиб куклу.

– Извините, пожалуйста, – тихо пролепетал Ки.

– Ничего страшного, – успокоила его Робекка, положив свою руку цвета меди поверх руки юноши, к его радости.

– Зют! Кажется, она треснула, – произнесла Рошель, подбирая куклу. – Или нет?

Рошель повернула фигурку, и та открылась. Внутри ее туловища, в забитой паутиной полости, лежал старый на вид желтый свиток.

– Что там написано? – с нетерпением спросил Ки, когда Рошель развернула пергаментную бумагу.

– «Вы думаете, что можете доверять им, но вы не можете им доверять», – прочитала через плечо Рошели Венера.

– И что это значит? – спросила Робекка.

– Не знаю, – призналась Венера. Она забрала бумагу у Рошель и понюхала ее. – Запах душистый, похоже на розы и лилии…

– Можно мне? – попросила Рошель и поднесла лист бумаги к своему серому носику. – Очень знакомый запах. Наверное, похоже на духи моей grand-mère [34].

– Заржавей мои подшипники, этот запах мне напоминает о мисс Подлётыш, – пробормотала Робекка.

– Да, верно, – неохотно подтвердила Венера, и на лице ее отразилось беспокойство.

– Может, я перестраховываюсь, но полагаю, что это – повод сходить к мсье Муммию, – задумчиво сообщила друзьям Рошель.

Выходя из «Пере-куся», они заметили у стойки Фрэнки с Дракулаурой: те сидели рядом на высоких барных стульях, декорированных паутиной, и пили железный коктейль.

– Честно говоря, я совершенно не понимаю, как ты можешь пить эту штуковину в таких количествах, – сказала Фрэнки, потрогав уголки рта. – Привет, девчонки! Привет, Ки!

– Фрэнки, Дракулаура, мы не хотели мешать вам. Просто решили поздороваться с коллегами-кусоловьями, прежде чем отправиться на поиски мистера Муммия, – вежливо произнесла Рошель, держа куколку судьбы под мышкой.

– Да здравствуют кусоловьи! – подмигнув, отозвалась Фрэнки. – Мы просто говорили сейчас о том, как быть с «Фабрикой зверств». Поверить трудно, но до конкурса всего пара недель. Вы уже решили, что будете делать? – спросила у трех подруг Фрэнки.

– Э-э, пока нет, – ответила Робекка, смущенная тем, что они еще и не начинали думать про «Фабрику зверств».

– Кстати, если вы ищете мистера Муммия, попробуйте зайти в «Гробокофе». Я слыхала, он организовал там нечто вроде группы поддержки для преподавателей, вместе с мисс Детоед, доктором Вустрецом и даже с мистером Хряпом. По-видимому, они считают, что учить монстров-подростков сверхтрудно, но лично мне кажется, что быть монстром-подростком на-амного труднее! – пошутила Дракулаура и улыбнулась во все клыки.

Пройдясь до «Гробокофе», Робекка, Рошель, Венера и Ки обнаружили, что Дракулаура была права: преподаватели действительно проводили там заседание группы поддержки, или, точнее говоря, самозабвенно жаловались друг другу.

– Никто из них не ценит поварское искусство! Потому я и мечтаю, чтобы во всем городе запретили продажу готовых блюд навынос и микроволновки! Тогда им пришлось бы научиться готовить! – разразилась тирадой мисс Детоед. Ее перебил мистер Хряп:

– Это еще что! Меня они целыми днями донимают просьбами дать взаймы мою маску – чтобы попугать приятелей! – раздраженно сообщил он.

Рошель не знала, что лучше, вмешаться в ход собрания или подождать. В конце концов она приняла решение, вспомнив, что Этический кодекс горгулий говорит, что если тебя что-то беспокоит, лучше сказать об этом как можно раньше.

– Послушайте, нам очень жаль, что мы мешаем вам пить кофе-глясе и беседовать, но нельзя ли вас на одну минутку, мистер Муммий? – вежливо попросила Робекка.

– Конечно, – согласился замотанный в полотняные бинты преподаватель и встал из-за стола.

– Мы бы не стали беспокоить вас после окончания уроков, но мы нашли внутри куколки судьбы вот эту записку. И от нее немного пахнет духами мисс Подлётыш, – объяснила Венера.

Мистер Муммий бросил взгляд на записку, понюхал ее и покачал головой.

– Девушки, от нее пахнет цветами. Это могут быть чьи угодно духи. Плюс к этому, записке, возможно, больше ста лет. Поверьте мне: кто бы ни предупреждал нас, он давно уже скончался, – сказал мистер Муммий, вернул подругам записку и покинул «Гробокофе» вместе с остальными преподавателями.

– В последний раз говорю: мы не будем брать в качестве темы Древний Египет! – пронзительно завопила Торалей. Этот вопль привлек внимание всех, кто находился в кофейне.

– Пускай, но и полосатых кошек мы тоже не возьмем! – яростно парировала Клео.

В нескольких шагах от подруг обнаружился вечно воюющий дуэт, Торалей и Клео. У обеих в руках были стаканы с кофе-глясе. Но девушки не просто держали напитки – каждая целилась им в соперницу, словно оружием.

– Бэби, поставь, пожалуйста, стакан, – распорядился Дьюс, обращаясь к Клео. – На тебе сегодня твой любимый комбинезон из золотой кисеи. Ты же не хочешь его загубить, верно?

– Я лучше загублю все наряды в моей гробнице, чем соглашусь, чтобы «Фабрика зверств» была о кошках!

– Клео, не говори так. Ты меня пугаешь, – пробормотал Дьюс и обеспокоенно взглянул на Клодин.

– Торалей! Клео! Давайте вы опустите стаканы одновременно? – предложила Клодин, поигрывая кончиками своих ухоженных волос. – А потом мы сядем и найдем какой-нибудь компромисс. Например, сделаем темой египетских кошек. Или вообще уйдем и от Египта, и от кошек.

– Забудь, Клодин! Этого не будет! До «Фабрики зверств» всего две недели, поэтому мы будем делать все по-моему, потому что это лучше всего! – заявила Торалей и слегка приподняла стакан с кофе. Клео, конечно же, последовала ее примеру.

Напряжение нарастало. Взгляды все присутствующих были прикованы к соперницам. Все застыли и молча следили за битвой за власть двух крупнейших эгоманьячек школы.

Не сумев достучаться до разума Торалей либо Клео, Дьюс и Клодин отступили, торопясь убраться с линии огня. Однако же, стоило исчезнуть этим двоим, как на сцену вышла Цзинифайр. После случившейся перепалки кусыцюаньская драконица не могла больше молчать и терпеть.