Шестеро смелых и похищение Европы - Анна Устинова

— Что это с ними, Ди? — изрядно озадачился мальчик. — Они в жизни со мной не здоровались. Я даже не помню, как их зовут.

— Одна Маша, другая — Наташа, — пояснила Диана.

— А кто из них Маша, а кто — Наташа? — зачем — то поинтересовался Клим.

— А это имеет для тебя значение? — внимательно посмотрела на него Ди.

Мальчик смутился:

— Да никакого. Просто странно…

— Слева Маша, справа — Наташа, — внесла ясность Диана. — И ничего странного. Полагаю, они вчера слышали о тебе по телевизору.

Клим смутился еще сильнее:

— А я даже не предполагал, что они меня знают.

— Как видишь, ты ошибся, — подчеркнуто сухо произнесла его спутница.

Увы, это было только начало. Когда они ступили на школьный двор, где оказалось уже весьма многолюдно, взоры всех присутствующих разом обратились в сторону Клима. Он невольно оказался в центре внимания. До Клима донеслись чьи — то слова:

— Вот он. Ну, тот самый, про которого вчера говорил и.

Клим поежился, втянул голову в плечи, споткнулся на ровном месте и прошептал:

— Ди, не останавливаемся. Идем прямиком в школу.

К ним подскочил улыбающийся Илья:

— Как, Ахлябин, черепушку тебе не жмет?

— В смысле? — не понял Клим.

— В смысле короны, — состроил угодливо — покорную гримасу Бородин. — Герой дня ты у нас сегодня. — Он засмеялся. — Единственное, чего не хватает, толпы папарацци.

— Слушай, хватит, а, — буркнул Клим. — И без того тошно.

— И ковровую дорожку хорошо бы расстелить. Чтобы достойно в школу вошел, — не унимался Илья.

— А на Аллее Славы обязательно нужно оставить отпечаток руки, — прозвенел голос подбежавшей к ним Марфы. — Вот только, дорогой ты наш великий человек, Аллеи Славы учеников у нас пока не существует.

— Теперь, уверена, сделают, — подхватила прибывшая вместе с Марфой Лиза. — Раз у нас есть такие герои…

— Которые поступают, как настоящие пионеры, — прыснула Марфа,

— Хорош издеваться, — совсем скукожился Клим.

Но тут его осветила яркая вспышка. Он резко отпрянул в сторону. На плечо ему опустилась тяжелая огромная лапища, а ее обладатель, здоровенный одиннадцатиклассник, проревел густым басом:

— Стоять! Улыбочку! Сейчас еще один раз сниму. Для школьной газеты. Страна должна знать своих героев!

Не успел Клим толком улыбнуться, как его ослепила новая вспышка.

— Молодец. Сойдет. — И одиннадцатиклассник унесся со своим фотоаппаратом в школу.

— Да — а, — сочувственно протянул Илья. — Влип ты, Ахлябин, и завяз, кажется, глубоко. Одна надежда: может, сегодня тебя никто не будет вызывать к доске.

Еще одна стайка девчонок, на сей раз из младших классов, чирикая, как воробушки, обогнала Клима. Не скрывая своего любопытства, школьницы то и дело оборачивались, пытаясь повнимательней разглядеть знаменитость».

— Я им что, мамонт из Зоологического музея? — вскипел Ахлябин.

— Слушай, Клим, я бы тебе советовала не нервничать, а, наоборот, расслабиться и постараться получить удовольствие, — сказала Марфа. — Может, никто никогда в жизни больше не будет на тебя так смотреть.

— Тоже мне, удовольствие, — продолжал злиться герой дня. — Полцарства за шапку — невидимку!

— Да ты в этой шапке всю жизнь проходил! — воскликнула Лиза. — Марфа права: купайся в лучах славы. Может, это и есть твой звездный час. Вот пройдет, и будешь потом всю жизнь жалеть об утраченных возможностях.

Она искренне удивлялась поведению Клима. Лиза мечтала оказаться на его месте. Произойди подобное с ней, уж постаралась бы воспользоваться ситуацией на все сто процентов. И до Данилы бы потом обязательно дошли слухи. Возможно, он после этого стал бы совсем по — другому к ней относиться. И почему успех достается людям, которые совершенно в нем не нуждаются!

— О чем ты! Какие возможности! — с несчастным видом схватился за голову Ахлябин. — Я теперь вообще жалею, что этого мужика спас.

— Видела? Вот он какой. Между прочим, симпатичный, — томно вздохнула рядом какая — то девочка.

— Ты считаешь? А по — моему, урод, — диаметрально противоположное мнение высказала ее подруга.

— На себя оборотись, — не выдержав, огрызнулся Клим.

— Вот — вот, а еще и хам, — не без удовольствия отметила та же девица. — Но именно таким обычно и везет.

Ахлябин позеленел и сжал кулаки.

— По — моему, я эту дуру сейчас убью.

— Не советую, — остановил его Илья. — Иначе прославишься еще больше.

— Ай — ай — ай, — покачала головой Марфа. — Вчера спас человека, а сегодня убил. И статья в газете будет называться «Одни контрасты».

Диана, заметив, что Клим уже пребывает на грани нервного срыва, торопливо проговорила:

— Ребята, хватит, ему и так плохо. А ведь мы еще не знаем, что учителя скажут.

Слова ее не способствовали восстановлению душевного равновесия героя дня.

— А что они, по — твоему, могут сказать?

— Ну уж не знаю, — пожала плечами Ди. — Но боюсь, без комментариев не обойдется.

Илья ободряюще похлопал Клима по плечу:

— Ты, Ахлябин, главное, как говорит мой отец, владей собой и укрепляй волю. Если будешь по — прежнему так психовать, боюсь, до конца занятий не доживешь. Загнешься от нервного перенапряжения.

Клим в ответ что — то пробурчал. Он совершенно по — другому представлял себе «звездный час», и то, что вышло в реальности, ему не нравилось. А главное, он и сам понимал: это только начало и, возможно, в самом скором времени ему уготованы гораздо худшие испытания. Если столько людей уже оказались в курсе его подвига, скоро информация почти наверняка дойдет и до его мамы.

— Кстати, — распахнул перед всей компанией дверь в школьное здание Илья. — Вас пресса уже теперь не интересует? Я, между прочим, сегодня встал с утра пораньше, накупил целую кучу газет и даже кое — что успел прочесть.

— Так пошли смотреть! — воскликнул Ахлябин. — Раздеваемся по — быстрому, и в наш любимый уголок у танцевального зала.

— А — а, не терпится увидеть свою фамилию, — протянула Марфа. — Признайся уж честно, Клим, всё — таки греют тебя лучи славы.

— Меня волнует лишь то, что они там написали, — отрезал мальчик. — Ведь с них станется: перепутают, напридумают.

Вскоре ребята уже сидели на банкетках в углу перед входом в танцевальный зал и изучали газеты.

— У меня ничего нет, — разочарованно произнес Клим.

— Зато у меня потрясающая информация, — потрясла в воздухе газетой Марфа. — Ты, Ахлябин, оказывается, ученик третьего класса, и по этому поводу автор довольно много рассуждает: мол, такой маленький, а такой храбрый. И даже в заключение задается вопросом: почему ребенок оказался в наше тревожное и неспокойное время один на улице без присмотра взрослых. Если так будет продолжаться, именно этот храбрый мальчик сам может стать жертвой преступления. В общем, куда смотрят родители, школа и соответствующие органы. Про «Милим — банк» и ограбление практически ничего, а главной преступницей выступает твоя мама, которая отпустила тебя гулять одного.