Целоваться запрещено! - Ксения Драгунская

В деревне Толстокошкино (это недалеко от села Большие Барбосы) жила девочка Мотя. Она была очень хорошая. Никогда не ябедничала, не жадничала и не вредничала. И за такую хорошесть папа повез ее в Москву, в настоящий театр.

Идет Мотя по Москве, по сторонам глазеет. Вдруг видит — большой забор. А на заборе вот такими огромными толстыми буквами написано: «Все мальчишки — дураки».

«Вот это да! — подумала Мотя. — Ничего себе! Неужели так вот прямо все до одного — дураки? И Данила? И Вася? Нет, Вася точно не дурак, сам стихи сочиняет. И Данила тоже — слова знает английские. Нет, не может быть, чтобы все — дураки. Но ведь крупными буквами написано. Не будут же в Москве неправду писать. Вот плакат во весь дом висит: „В магазине „Супербазар“ много всякой всячины!“ Так в этом магазине и правда все что душе угодно. Папа мне там разноцветный рюкзачок купил, а маме — гири здоровенные…»

Мотя все время про надпись на заборе думала. Даже спектакль невнимательно смотрела. А после спектакля Мотя с папой пошли в гости к Мотиной четвероюродной сестре. Этой сестре было уже десять с половиной, и в одном ухе у нее висели сразу две сережки.

— Я тут у вас на одном заборе такое прочитала, — шепотом сказала Мотя своей четвероюродной сестре. — Что все мальчишки — дураки.

— А ты что, не знала? — удивилась сестра. — Вот деревня! У нас об этом все девчонки с детского сада знают.

— Как же так? — спросила Мотя. — А если какой-нибудь один мальчишка — не дурак?

— То, значит, он все равно дурак, — сказала сестра. — Потому что он — мальчишка.

И Мотя решила, что если девочке уже десять с половиной и она носит две сережки в одном ухе, то она в мальчишках лучше разбирается.

Мотя приехала домой в Толстокошкино, и к ней в гости пришли подруги — Анисья и Феофания. Мотя им про надпись рассказала. Анисья и Феофания засмеялись и поскорее убежали — всем остальным рассказывать.

А тут как раз Вася пришел. И говорит:

— У меня есть свой собственный меховой урчатель.

Расстегивает куртку, а там — щенок.

— Между прочим, — говорит Вася, — южноевропейский боксер.

Мотя хотела щенка погладить, но вместо этого сказала гордо:

— Все мальчишки — дураки!

Вася так удивился! Чуть щенка не выронил. А потом как даст Моте по носу. От удивления. А Мотя его за щеку — цап. И поцарапала.

И пошло-поехало! По деревне Толстокошкино девчонки скачут и кричат: «Все мальчишки — дураки! Все мальчишки — дураки!» Мальчишки им подножки подставляют, за волосы дергают. Девчонки царапаются, кусаются, визжат. Шум, гам. Настоящая война началась. Тухлыми апельсинами кидаются.

Тут мимо проходила директор школы Анна Егоровна в большой шляпе. И в нее апельсин угодил. Хорошо еще, только по шляпе попало. Шляпа улетела, а Анна Егоровна собрала собрание школьников. И говорит:

— Я ничего не понимаю. Объясните мне, пожалуйста, что случилось.

И Моте пришлось все рассказать про надпись.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — засмеялась Анна Егоровна. — Да это же чепуха. То есть ерунда по-научному. Вот что. Уроки отменяются. Берем тряпки, ведра и едем в Москву смывать с забора эту глупую и вредную ерунду.

Приехали, нашли забор, стали стирать и смывать. А буквы не стираются. И не смываются. Тогда позвали знаменитого профессора Пяткина. Он посмотрел на буквы, потом потрогал и даже понюхал. И говорит:

— Это не простая ерунда. Это ерунда на постном масле. А постное масло очень плохо отмывается, надо позвать пожарных, чтобы они смыли эту ерунду своей особенной пеной.

Пожарные приехали и быстро-быстро смыли эту глупую ерунду. Забор стал чистый. А тут мимо как раз проходила художница Женя Чижик со своими красками и кисточками. И на чистом заборе она нарисовала портреты Моти, Васи, Данилы, Анисьи, Феофании, Анны Егоровны и профессора Пяткина. Потому что на заборах вместо ерунды на постном масле должны красоваться портреты всяких хороших людей.

Теперь Мотя совсем не читает, что на заборах написано. И сама не пишет. Ведь то, что написано на заборе, или просто обыкновенная ерунда, или ерунда на постном масле.