Чудаки и зануды - Ульф Старк

Трясогузка заявилась ровно в четыре. В светлом плаще с меховым воротником, с цветастым зонтиком в руках она едва тащилась вверх по пригорку, то и дело поглядывая на небо, где собирались жуткие чёрные тучи, похожие на толстых дядек на похоронах.

Я пряталась в можжевельнике и заметила её издалека. Я давно её поджидала, даже ноги замёрзли. Надо обязательно подслушать, о чём они с мамой будут говорить, а может, придётся и вмешаться.

Трясогузка нерешительно остановилась у нашей калитки, оглянулась на развалюху, у которой Ингве припарковал свой помятый «фиат». Сквозь брешь в изгороди она заметила Аксельссона. Он как раз прилаживал крышу на один из оскальпированных ульев.

— Извините, — окликнула учительница.

— Чего вам? — отозвался Аксельссон, прекратив колотить молотком.

— Простите, не здесь ли живёт семья Кролл?

— Вы что, из больницы? — не без задней мысли поинтересовался старикашка.

— Простите, из какой больницы? — удивилась учительница.

— Может, вы пришли забрать того полоумного старикана?

— Какого старикана?

— Да того, что объявился здесь пару дней назад. Знаете, во что он вырядился? В чёрные дамские сапоги и в кальсоны! Стоял и барабанил им в дверь — это в шесть-то утра! Всех перебудил. — Аксельссон всё больше распалялся. — А по ночам на контрабасе играет!

— Сожалею, но я пришла по другому делу, — пробормотала Трясогузка и плотнее закуталась в белый плащ, действительно напоминавший медицинский халат. Она решительно тряхнула зонтиком, словно это был огромный градусник.

— Или вы из страховой компании? — не унимался Аксельссон, словно это была какая-то викторина. Грязными ручищами он вцепился в белый плащ Трясогузки.

— Я, собственно, собиралась… пролепетала бедняжка.

— Вы, видно, собирались взглянуть, что он тут натворил?

— Старик? — покорно уточнила Трясогузка.

— Да нет, другой, в шляпе. Ну, который живёт с дочерью этого старикашки.

— А он-то что натворил? — забеспокоилась Трясогузка.

— Что натворил? — взорвался Аксельссон. — Да он на своём дурацком автомобиле изволил играть в войну в моём саду! Вломился прямо сквозь изгородь, покружил туда-сюда по газону, посбивал ульи — словно танк какой! Но он у меня ещё поплатится!

Аксельссон попытался было затащить Трясогузку к себе в сад, чтобы она своими глазами увидела разрушения.

— Мне очень жаль, — пробормотала учительница, вцепившись в сломанные ветки изгороди, — но я не из страховой компании.

Аксельссон тут нахмурился, но вдруг лицо его просияло.

— Так вы из-за мальчишки! — заорал он.

Трясогузка кивнула, удивлённая проницательностью собеседника. Я почувствовала, как у меня коченеют ноги.

— Решились-таки упечь его в кутузку! — возликовал Аксельссон. — Туда ему и дорога! Нечего сумки у старушек вырывать! Я своими глазами видел. Да по ним по всем тюрьма плачет, помяните моё слово. Не соседи, а чистый сумасшедший дом, вот что я вам скажу.

— Вырывает сумки? — простонала Трясогузка.

— Вот именно, вырывает сумки. — Аксельссон наслаждался произведённым эффектом. — Он наверняка был пьян, оттого и на ногах не держался. Вот чему их нынче в школе учат. Заедет такой каратист по башке, и дух вон. Верно я говорю, дамочка?

Весьма рослая «дамочка» покачала внушительных размеров головкой и сделала пару шагов назад крошечными ножищами. Намёки на школу явно пришлись ей не по вкусу.

— Мне пора, — решительно сказала она. — Спасибо, что ввели меня в курс дела.

Учительница двинулась к нашему дому и в нерешительности остановилась у калитки. Может, и не рискнёт зайти в нашу халупу после всего, что ей Аксельссон наплёл. Нельзя терять надежду. Если она всё-таки сунется в наше осиное гнездо, пиши пропало. Можно хоть сейчас переодеваться в платье. Плачевный финал моей мальчишечьей карьеры.