Двенадцать прикосновений к горизонту - Михаил Самарский

Проснулся я утром от запаха чеснока. Фёдор жевал сало и запивал холодным чаем из бутылки. Увидев, что я проснулся, он сказал:

– Вставай, соня, а то ты так никогда до Ростова не доедешь. Есть хочешь?

– Хочу, – кивнул я. – Но чеснок…

– Да брось ты, – рассмеялся он. – Пока доедешь, он сто раз успеет выветриться. А к тому же, если девка тебя любит, то ей хоть, извини… Ладно, не к столу будет сказано. На, – он протянул мне кусок сала и хлеба, – подкрепись. Больше ничего нету.

Более вкусного сала я никогда в жизни не ел. Скажу вам, такая вкуснятина. И почему я дома от него всегда отказываюсь? Вот глупый. А ведь бабушка всё время предлагала: на, внучек, сальца скушай. А я нос воротил, морщился. Ты посмотри, а оно действительно наивкуснейшее.

– Ну как? – спрашивает водитель. – Вкусно?

– Угу, – киваю.

– Домашнее, – говорит Федя. – У меня кум всегда двух-трёх кабанчиков держит. Одного на ноябрьские валит, второго – на Новый год. Ну а третьего – когда придётся, по весне. Семья у него большая. Пятеро детей. Мать, бабка ещё жива. А недавно тётку парализовало, так он и её домой привёз. Добрейшей души человек. Дочку мою крестил. Кстати, дочке моей скоро шестнадцать. Она у меня тоже стихи любит. Даже сама что-то сочиняет. Только стесняется нам с матерью показывать. Как ты говоришь, автор-то твой ночной?

– Бродский, – говорю. – Иосиф Бродский.

– А, точно. – Фёдор легонько хлопнул ладонью себя по лбу. – Скажу ей. Может, знает такого.

– Да, конечно, знает, – говорю. – Если стихи любит, то мимо Бродского не пройдёт.

– Ага, скажу ей обязательно.

– Дядь Федь, – вдруг вспомнил я, – погодите! У меня тоже еда есть. Блин, как же я забыл.

Я нырнул в рюкзак и выудил оттуда пакет с продуктами.

– А ну-ка, что там у тебя? – заглядывая в пакет, спросил он. – Колбаса? Это сразу можешь выбросить в окошко…

– Это ещё почему? – удивился я.

– Да потому что колбасу жрать нельзя. Это отрава.

– Что вы такое говорите, дядь Федь? – опешил я.

– Ты слушай, что тебе взрослые люди говорят, – настаивал на своём мой спутник.

– Ну дома у меня тоже взрослые люди, – возразил я. – Но колбасу все жр… в смысле едят.

– А знаешь почему? – хитро сощурился он.

– Почему? – раскрыл я рот.

– Потому что они никогда не видели, из чего и как делают колбасу.

– А вы видели? – улыбнувшись, спросил я.

– Да.

– Расскажите, – потребовал я.

– Ты что, хочешь мне весь завтрак испортить? – Федя взял из моих рук палку колбасы и выбросил её в окно. Я и ахнуть не успел. – Так, а это что? Сыр? О! Сыр – это хорошо. Сыр, он и в Африке сыр.

Фёдор аккуратно отрезал два куска сыра, один протянул мне, а второй отправил себе в рот.

– А это что за пойло у тебя? – Он кивнул на бутылку.

– Это квас, – ответил я и гордо добавил: – Между прочим, домашний. Бабуля моя делает…

– Серьёзно? – Он вздёрнул брови. – А вот это уже хорошо, ну-ка плесни мне кваску, – он протянул мне стакан.