Блин - секретный агент - Евгений Некрасов

При всем том добраться до Дэнни было не так-то просто. Сразу же за бабулиным сараем в береговую линию километра на два вгрызался овраг, крутой и глубокий, как ров в средневековом замке. В штормовую погоду его наполняла вода из озера, а все остальное время на дне стояла непросыхающая грязь. Может быть, от нее и пошло название деревни?

Перейти овраг нечего было и думать. Если бы даже и нашелся отчаюга, который не побоялся бы грязи и смог вскарабкаться по скользкой глинистой стене, наверху его ждал забор из стальной сетки, да еще с колючей проволокой. На берегу забор не кончался, а уходил далеко в воду, чтобы нельзя было пройти на виллу Букашиных по мелководью.

В обход по левому берегу оврага, а потом обратно по правому до особняка было два плюс два – четыре километра. Зато вплавь по озеру – метров двадцать. Можно было сойти в воду на бабулином огороде и через минуту оказаться за сетчатым забором, на подстриженной лужайке для гольфа.

Теперь понятно, почему Дэнни решил прислать за нами катер?

Блинков-младший считал, что Америкэн бой выпендривается. Достаточно было бы прислать надувной матрас, чтобы перевезти сухую одежду.

Зато на Ирку этот катер, а особенно слова Дэнни произвели неизгладимое впечатление.

– Меня еще ни разу в жизни не приглашали на ужин, – сказала она Блинкову-младшему. – Обычно зовут оторваться, оттянуться, подрыгаться под музычку или просто на день рождения. А он сказал: «Приглашаю даму на ужин». Прикинь: «Даму»! «На ужин»!

Она как будто забыла, что Дэнни приглашал не одну только ее и даже не Блинкова-младшего с ней, а Блинкова-младшего с ДАМОЙ! Да он мог бы пойти с кем угодно, хоть с бабулей. Бабуля тоже дама.

Наскоро пообедав, свихнувшаяся из-за этого ужина Ирка взяла у бабули древний угольный утюг, чтобы выгладить платье. Разжигать угли в утюге не умела ни она, ни, кажется, бабуля. Они совали туда то щепки, то свернутые жгутом обрывки газет и по очереди дули так, что сажа летела во все стороны.

А Блинков-младший занялся настоящим делом: устроил загончик для кролика. Вбил в землю четыре кола и обтянул их найденной в сарае сеткой. Бабуля оставила Ирку дуть в утюг, надергала морковки в огороде и угостила кролика по случаю новоселья. Они с Блинковым-младшим немного постояли над загончиком, глядя, как ест кролик и как он валяется на траве, подставляя живот солнцу. Наверное, бабуля чувствовала то же, что и Блинков-младший. Приятно сделать что-то хорошее такому маленькому неразумному балбесу, который не проживет без тебя и дня – либо он попадет в суп какому-нибудь грязюкинцу, либо его загрызут бродячие собаки.

А потом явилась красная, перемазанная сажей Ирка и обозвала Блинкова-младшего кроличьим

тюремщиком.

– Он роет подкоп! – сказала она трагическим голосом. – Ты должен дать ему свободу!

Кролик, действительно, пробовал землю передними лапами. Только вряд ли он соображал насчет подкопа. Скорее хотел вырыть нору, как у себя дома, в цветочном ящике с землей.

Блинков-младший взял в сарае косу и молча ушел, надеясь, что бабуля и без него объяснит Ирке очевидные вещи.

Он совершенно не понимал, что с ней случилось!

Малые Грязюки оказались заброшенной деревней. В нескольких домах жили городские дачники, а остальные стояли с заколоченными окнами.

Огороды давно заросли травами – подходи да коси. Блинков-младший подошел и косил секунд пять-шесть, а потом острие косы с размаху вонзилось в землю, черенок переломился, и в руках у Митьки осталась короткая палка.

Он вернулся в сарай и взял вторую косу. Теперь было ясно, что нужно держать ее концом повыше, чтобы снова не загнать носок косы в землю.

Вторая в его жизни косьба продолжалась две минуты. Потом Блинков-младший обернулся и заметил, что трава, которую он так успешно скосил, начинает подниматься. Коса ходила слишком высоко и не срезала ее, а только ломала или пригибала к земле. Он стал косить под самый корень, и опять на четвертом взмахе острие воткнулось в землю. Блинков-младший подумал и стал косить, нажимая на пятку косы и чуть приподымая острие. Дело пошло! И шло еще минут пять, пока коса, как в пословице, не нашла на камень. Наточить ее было нечем. Пришлось снимать эту затупленную косу с черенка и насаживать на него первую, у которой черенок сломался.

В конце концов он выкосил большую неровную проплешину и пошел к бабуле советоваться, как поступить с сеном дальше.

Бабуля с Иркой сидели на скамейке под навесом летней кухни и шептались. При виде Блинко-ва-младшего у обеих стали виноватые лица.

– Хорошая погода, Марьпетровна, – громко сказала Ирка, а бабуля в ответ запела своим сказочным голосом:

– Верно ты подметила, Иринушка. Истинный крест, хорошая!

Блинков-младший решил, что до его прихода Ирка с бабулей говорили о нем, причем такое, что не стали бы повторять в глаза.

– Я сейчас уйду, – буркнул он, давая понять, что все понял. – Марьпетровна, вы только скажите, что теперь делать с сеном.

– Уже накосил? – изумилась бабуля. И Блинков-младший подтвердил, что да, накосил.

Бабуля надолго задумалась, как будто делала в уме сложные вычисления. Блинкову-младшему вспомнился один старый-престарый фильм, в котором крестьянин прикладывал землю к лысине и таким способом определял, можно ли пахать или еще рано.

– Да ничего не делать. Жди, пока высохнет, – решила наконец бабуля.

– А когда оно высохнет? – не отставал Блинков-младший.

– Господь его знает, – ответила деревенская бабуля. – В смысле, как Бог даст. Ежели даст вёдро, так оно, конечно, высохнет. А в дождь сено не сушат. – Она помолчала и добавила: – Истинный крест!

Не успел он отойти, как Ирка с бабулей опять зашептались. Нашли общий язык! Представляете? Подружки.

Блинков-младший выносил из сарая старое сено и сваливал в овраг. Связав веревкой целую копну, огромную и легкую, он проходил с ней мимо летней кухни и урывками слышал примерно такой разговор:

Бабуля:

– А он?

Ирка шепотом отвечает. Бабуля:

– А ты? Ирка отвечает. Бабуля:

– Да ну! Ирка:

– Истинный крест!

Платье Ирка все-таки выгладила и повесила во дворе, чтобы оно пахло не утюгом, а солнцем. Но к тому времени она уже разочаровалась в этом платье. Оно было простовато для изысканного ужина. Вечером принято надевать однотонные вещи, а цветочки категорически противопоказаны. Другого платья, без цветочков, Ирка не взяла, а ее белые джинсы перепачкал ногами грязюкинский шпа-ненок.

Ирка примерила шорты и была довольна своим видом целых пять минут. Потом она решила вымыть коленки и рассмотрела у себя на ногах следы ночного лазания по стене сарая – две большие царапины и одиннадцать маленьких! Показываться с такими ногами в обществе было просто невозможно. Ирка решила,постирать джинсы, и тут выяснилось, что у бабули нет порошка.