Дело о ядовитых письмах - Мэри Форрест

— Не прикидывайся овечкой, Том! — закричала она, сверкая глазами. — Конечно, ты!

Том был совершенно ошарашен. Он испуганно и смущенно оглянулся на остальных, а затем впился взглядом в Ришель.

— Ты что, спятила? — спросил он каким-то скрипучим голосом. — Зачем мне это надо?

— Потому... потому что ты всегда ко мне придираешься, — выдохнула Ришель. — Ты, наверное, хотел меня как следует напугать, да? Ты думал: «Я ее отучу от самодовольства. Она считает себя неотразимой». Ну, я...

— Да ничего такого я не делал! — взвизгнул Том. — Покажи мне это письмо! Ну-ка покажи!

Ришель держала конверт в вытянутой руке. Том хотел схватить его, но она быстро (отдернула руку.

— Не трогай! — крикнула она. — Я знаю, ты его тут же разорвешь на мелкие кусочки, чтобы никто не узнал, какой ты подлый и злобный.

Том побагровел. Было видно, что он совершенно выбит из колеи.

— Ришель, Том никаких писем тебе не писал, — резко сказала Санни, взглянув на нее.

— Ну а кто же тогда? — осведомилась Ришель.

— Тот же человек, который написал все остальные, — спокойно ответил я. — Посмотри на конверт. Он в точности такой же, как те, что мы раньше видели. Так что, если ты не считаешь, что Том написал все остальные...

— Ты думаешь, это Око? Думаешь, это действительно анонимщик?

— Не Око, — терпеливо поправил я. — А кто-то, называющий себя Оком. Можно, я прочту?

Ришель пожала плечами и отдала конверт. Я вытащил оттуда знакомую бумагу и прочитал:

ТЫ НЕ ТАКАЯ МИЛАЯ И НЕВИННАЯ, КАКОЙ КАЖЕШЬСЯ. ВЕРНО?

ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ, ОКО ЗНАЕТ, И СКОРО ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ УЗНАЮТ. НУ ПОГОДИ!

Как обычно, письмо было подписано: «Око».

Мы молча смотрели друг на друга. Я понимал, что все чувствуют себя так же отвратительно, как и я. Было достаточно скверно, когда анонимки приходили к людям, которых мы не очень хорошо знали. Мне, конечно, было жаль мисс Эдейр, и миссис Флауэр, и прочих, но это совсем другое дело. Было гораздо хуже видеть Ришель, стоящую перед нами с недоумением и обидой в своих голубых глазах.

— Видите, что делается? — прошептала она. — Это ужасно! Теперь я понимаю, что чувствовала бедная мисс Эдейр. Ужасно знать, что тебя кто-то так ненавидит!

Она начала мелко дрожать, и Лиз обняла ее.

— Элмо, у тебя есть идея, не так ли? — спросила она, глянув поверх плеча Ришель. — Ну-ка, выкладывай!

— Помните, что мы говорили о жертвах анонимщика? — медленно произнес я. — Ришель точно подходит под это описание, она счастливая и самодовольная — как раз тот тип людей, до которых Ядовитое Перо хочет добраться.

Ришель сдавленно всхлипнула.

— Да, — сказала Лиз, остро взглянув на меня. — Но ты знаешь больше, Элмо!

— Не совсем так, — пробормотал я. — Это пока всего лишь догадка. Но кое-что совпадает. И мне бы не хотелось говорить, пока не буду уверен. Иначе это может оказаться несправедливым — к подозреваемому.

— Так кто же подозреваемый? — взорвался Ник. Он многозначительно посмотрел на залитое слезами лицо Ришель. — Хватит, Циммер! Что еще должно случиться, прежде чем ты решишься?

— Элмо, — настаивала Лиз, — ты только скажи, кого подозреваешь. Мы больше никому не расскажем. И обещаем не вступать в контакт с этим человеком, пока ты не разрешишь. Ладно?

Я уставился на нее.

— Контакт... — медленно повторил я. — Контакт... ну конечно!

Вдруг мне стало ясно, что делать.

— Пошли со мной! — решительно сказал я. — Это не займет много времени. А потом я вам все расскажу.

Я вскочил на ноги и пустился прочь из Долины, остальные бежали за мной. Не говоря ни слова, мы домчались до перекрестка, где жила миссис Дриск-Хэскелл.

Пока остальные нетерпеливо поджидали у ворот, я пробежал по извилистой подъездной дороге, постучал в дверь и задал миссис Дриск-Хэскелл единственный вопрос.

— Если это вас так интересует, то да, — отрезала она и захлопнула дверь у меня перед носом.

Я побежал обратно, сердце у меня стучало, как барабан. По моему лицу наши увидели, что ответ получен.

— Ну? — быстро спросила Санни. — Что ты ее спросил? И что она ответила?

— Я спросил ее, носит ли она контактные линзы, — выпалил я. — И она ответила «да».

— И что же это нам дает? — недоуменно спросила Ришель.

Я сглотнул слюну и оглядел смущенные лица вокруг. Не скрою, мне было приятно почувствовать себя в центре внимания. В конце концов, у них была точно такая же информация, как и у меня. И они могли бы сами прийти к этому заключению.

— Ладно, Элмо. Хватит уже. Говори! — скомандовала Лиз.

Я улыбнулся ей и собрался объяснить. Но вдруг, пока я в уме приводил факты в порядок, еще один кусочек мозаики скользнул на свое место. И тогда я понял, что мне невероятно повезло и я могу решить две загадки вместо одной.

Причем вторая загадка была опаснее первой.

— Я вам расскажу, — сказал я своим друзьям. — Есть один секрет, который я совершенно не желаю хранить. Но есть и кое-что еще. В этом я уверен не на сто процентов — но достаточно уверен, чтобы испугаться.

— Ну, мы тебе поможем разобраться, — пожал плечами Ник. — До сих пор мы дружно преодолевали трудности, не правда ли?

— Если хотите разобраться, кино придется пропустить, — предупредил я.

— Да ну его, это дурацкое кино! — воскликнула Санни. — Кому какое дело до кино, если мы имеем шанс выследить анонимщика! Ладно, Элмо, брось свои таинственные намеки и расскажи, что происходит.

Я все рассказал. Потом мы пошли в редакцию и побеседовали с папой. Мы несколько раз позвонили по телефону. И через час загадка Ядовитого Пера была разгадана.

Теперь мы знали, что в Рейвен-Хилле больше не будет грязных писем, по крайней мере, из этого источника. Но мне надо было сделать еще одну вещь.

В половине седьмого я позвонил мистеру Ричардсону.

— Я пока не выяснил про Око, но зато узнал, кто писал анонимки, — быстро сказал я, чтобы он не успел повесить трубку. — Как, по-вашему, это стоит пятидесяти долларов?

Я услышал, как он судорожно вздохнул, потом откашлялся.

— А почему бы и нет? — сказал он, стараясь говорить небрежным тоном. — Это не то, о чем я спрашивал, но информация стоит денег. Скажи мне сейчас, а деньги я принесу в понедельник. Даю слово.

— Ну хорошо. Это Анетта Нэдсворт.

Последовало недолгое молчание.

— Кто? — переспросил мистер Ричардсон с явным сомнением.

— Анетта Нэдсворт, — повторил я, усмехнувшись про себя.