Полцарства за принцессу - Мартин Райтер

«Хозяин! Хозяин! — завопил вдруг золотой дракон. — Беда! Беда! Скорей посмотри вверх!»

Генрих поднял голову и увидел огромного розового дракона. С каждым взмахом крыльев чудовище становилось все ближе и ближе.

— Дракон! — закричал Генрих. — Сюда летит дракон! Все бегите в лес!

Эльфы, гномы и хайдекинды с криком бросились искать спасения в лесу. Генрих помчался к своей лошади. Бурунькис бежал рядом и испуганно голосил:

— Скорей! Скорей! Дракон уже близко! Ах, мой братец, почему он не убегает?

Генрих оглянулся и увидел Капунькиса, который стоял на большущем камне и с отвисшей от ужаса челюстью глядел на дракона. Голову бедный малыш вжал в плечи, его руки висели, как две веревки: Капунькис смирился со своей участью и по

корно ждал смерти.

— Братец! — воскликнул Бурунькис. — Братец!

Он развернулся и со всех ног помчался к Капунькису.

— Стой! — крикнул Генрих.

— Пропадать, так вдвоем! — отозвался, не оборачиваясь, Бурунькис.

Генрих замер. Он никогда в жизни не видел настоящих драконов, тем более так близко. Чудовище было одновременно прекрасное и ужасное. Его размеры потрясали воображение. Конечно, дракон был намного меньше Безе-Злезе, но мощь и'сила его не вызывали сомнений. Ширина перепончатых крыльев достигала метров двадцати. Крылья были кожистые, полупрозрачные, их розовый цвет из-за солнечных лучей казался пунцовым. Дракон почти не махал крыльями — он планировал, и поэтому полет его был практически бесшумный.

Чудовище открыло пасть, и Генрих увидел несколько рядов длинных, поблескивающих металлом'зубов. Глаза дракона смотрели на одиноко стоявшего Капунькиса, из ноздрей дракона валил желтовато-серый дым: чудовище приготовилось выдохнуть огонь.

Между тем Бурунькис был уже совсем близко к братцу. Маленький глюм мчался с такой невероятной скоростью, что у Генриха рябило в глазах от мельтешащих ножек в клетчатых штанишках. Для того чтоб было легче бежать, малыш даже скинул с плеч свою котомку.

Дракон открыл пасть во всю ширь. Генрих увидел черный язык и блестящую, луженую глотку чудовища. Дракон громко рыгнул — в сторону Капунькиса полетела огненная струя. Но за миг до того, как пламя ударило в беззащитную маленькую фигурку, Бурунькис прыгнул и сбил своего братца с камня. Глюмы покатились по земле, точно два мячика. Камень, на котором только что стоял Капунькис, мгновенно испарился от неимоверного жара. Земля вокруг обуглилась и просела. Образовавшаяся на месте огненного удара воронка была никак не меньше полуметра глубиной. Дракон продолжил свой полет, но уже в сторону Генриха.

Из леса вылетел десяток стрел, но все они отскочили от прочных чешуи, не причинив дракону никакого ущерба: стальные наконечники эльфийских стрел даже не поцарапали перламутрово-розовый глянец. Генрих, забыв о доспехах, поспешно прыгнул в дверь ближайшей землянки. Лошадь испуганно заржала, но уже через секунду ржанье оборвалось, а в землянку потянуло гарью.

«Как жаль, что ты не умеешь летать, — сказал меч. — Подберись мы к дракону поближе, уж я бы ему показал!»

Генрих пробыл в землянке довольно долго. Обстановка в этом строеньице была довольно убогая, походная. Парочка деревянных стульев, грубо сколоченный стол, несколько кружек из обожженной глины на столе; погасшая печь посредине, а над ней — небольшое отверстие для выпуска дыма; земляной выступ, устланный сеном и накрытый шкурами животных, — вот, пожалуй, и весь скарб. У порога лежал топор, наподобие того, что имел хранитель королевских сокровищ Эргрик. Поэтому Генрих решил, что в этой землянке жили гномы.

Со двора не доносилось ни звука. Генрих немного выждал, потом решил, что дракон наверняка улетел, и выбрался наружу. Первым делом мальчик осмотрелся и, к своей радости, заметил доспехи. Они лежали в куче пепла — все, что осталось от бедной лошади. В отличие от животного, волшебный металл нисколько от огня не пострадал. Он даже не потемнел, а украшавший шлем белый мех с черными точками на концах — хвост неизвестного Генриху животного — только стал пушистей и мягче.

Не теряя времени, Генрих приложил доспехи к груди: кто знает, не вернется ли дракон снова? Доспехи тут же наделись на мальчика. Генрих натянул на голову шлем и отправился искать Бурунь-киса и Капунькиса. Он видел, что глюмам удалось избежать огненного дыхания дракона, и был уверен, что братья где-то неподалеку, в лесу, разыскивают его. Проходя возле брошенной Бурунькисом котомки с пирогами, Генрих поднял ее. Дракон, к счастью, не охотился за имуществом глюмов, — ш котомка оказалась неповрежденной.

— Бурунькис! Капунькис! Где вы?! Ау! — закричал Генрих, углубляясь в лес. Вскоре он услышал ответные крики Бурунькиса.

Генрих закричал еще громче:

— Ау! Здесь я! Здесь!

Послышался топот, затем шорох листьев, затрещали ветки. Из чащи выскочил радостный Бурунькис:

— Я знал! Я знал, что ты живой: герои так просто не умирают! — Глюм бросился к мальчику и обнял его за ногу. — Я знал!

Генрих погладил малыша по голове.

А где Капунькис? Я видел, как вы оба спаслись.

Он где-то неподалеку. Сказал, что ему надо побыть с самим собой наедине — подумать.

Это хорошо, — сказал Генрих. — Это полезно для него. Кстати, вот твоя сумка…

Цела? Слава богам! А то никогда бы себе не простил, что загубил такие чудные пироги. — Бурунькис торопливо закинул сумку на плечо. — Тем более, я сам вызвался их хранить…

— А где эльфы и остальные? — спросил Генрих.

Глюм пожал плечами.

Не знаю. После того как дракон погнал их к дороге, никто из них еще не вернулся, хотя дракон давно улетел.

Погнал к дороге?

Ну да. Я так понял, что чудище хотело сжечь нас для острастки, потому что потом оно било огнем в сторону, опасаясь в кого-нибудь попасть. Дракон гнал всех к дороге.

— Странно, зачем дракону кого-то куда-то гнать? А может, там ждало несчастных Розовое Облако?

— Может быть. Пошли посмотрим? — предложил глюм. — Эй, Капунькис, ты где? Пойдем, надо проверить, что за ловушку устроили дракон и его проклятый хозяин.

Капунькис вышел из лесу. Вид у малыша был несчастный. Глюм виновато прятал от Генриха и братца глаза, ничего не говорил и только тяжко вздыхал. Генрих понял, что Капунькису очень стыдно.

— Ну, пошли, что ли? — сказал Генрих. Капунькис кивнул.