Харклайтс - Тим Тилли

Снова закрадывается чувство, будто Папаша Хэрн что-то скрывает. Он явно насторожен. Вдруг на севере и правда неспокойно? Беру это на заметку. Это может быть важно.

Пока он знакомит меня с другими уголками леса – Буковой рощей, которая раскинулась на крутом склоне, и ущельем у заброшенной шахты, – в голове опять вертятся мысли о Лепестке и крепнет уверенность, что надо непременно спасти её. Отправлюсь в одиночку, так надёжнее. Не стоит подвергать опасности эльфов. По спине мчатся мурашки, когда я представляю себе неприступную приютскую стену. Ни за что не перелезть мне через неё. Придётся юркнуть в ворота, когда приедет грузовик с провиантом. Ну а если меня засекут? Или снова поймают Лепестка? Тогда нам обоим не миновать Бездонного колодца. Пробирает озноб. Но я всё равно не отменю своего решения выручить Лепестка. Я должен вернуться за ней. Нельзя оставлять её там.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь под щебет птиц. Поляну золотит солнце. До чего же хорошо, когда тебя не вырывает из сна громогласный старухин колокол – Богги всегда трезвонит так рьяно, словно её саму ещё затемно разбудил какой-то незадачливый сирота. Ко мне плывёт вкуснейший запах – эльфы явно что-то пекут. Пойду разведаю.

Маленькие пекари вынимают из глиняной печи, обложенной снаружи дубовыми корягами, буханку хлеба величиной с кирпич. А вот и лиса – она принесла в пасти куриное яйцо и бросает его в котелок с кипящей водой. Не помню, чтобы вчера я видел печь – неужто они наколдовали её? Папаша Хэрн, Матушка Хэрн, Финн и некоторые другие эльфы тоже заняты стряпнёй. И Линден тут как тут, хлопочет: весь в муке. Вспомнилось, как однажды Кремень, обсыпав себя с головы до ног крошками мела, изображал призрака одного из сирот, канувшего в Бездонном колодце. Старуха Богги была в ярости. Она отчаянно колотила Кремня, пока в воздухе не повисли клубы меловой пыли.

– Ммм… А что вы готовите? – любопытствую я.

– Медовые пироги, – отвечает Папаша Хэрн, отрываясь от кухонной возни. – Послезавтра День Круговорота. В году их четыре – каждый наступает, когда сменяется время года. В этот раз мы празднуем Рождение.

Поразительно.

– Рождение? – изумляюсь я.

– Ну да, приход весны, иными словами. Проклёвываются молодые ростки, лопаются почки, птицы вьют гнёзда, а звери обустраивают логова и норы в ожидании потомства. Начинается новый виток жизни. – Чуть помолчав, он улыбается. – Ты, пожалуй, явился сюда в удачный момент.

– Мы подумали, что угодим тебе буханкой побольше, – говорит Финн. – Впрочем, не знаю, что вышло из нашей затеи и удался ли хлеб. Раньше я никогда не пёк таких огромных.

– Пахнет превосходно, – замечаю я. Чувствую в животе укол, и только теперь понимаю, до чего голоден. – Вам помочь чем-нибудь?

– Нет-нет, что ты. Ступай к очагу, присаживайся, – отвечает Финн. – Пару минут, и хлеб поостынет, тогда будет в самый раз. Линден позовёт тебя.

Линден гордо и важно кивает.

За завтраком я сижу рядом с Ниссой и Тиггсом. Устроившись неподалёку, Нокс заводит беседу с эльфами, которые оказались возле него. Все едят крошечный эльфийский хлеб и омлет с грибами – кусочки, едва различимые в крохотных мисках.

Нарочно, чтобы я расслышал его слова, Нокс громко говорит:

– Ну и как, по-вашему, он будет заботиться о лесе? Он же сам признался, что даже по деревьям лазать не умеет. А если высоко в гнезде окажется хворая пташка? Уж точно он не прилетит ей на помощь, оседлав чёрного дрозда.

Эльфы испытующе смотрят на меня.

– Что же тогда за редкостный дар обнаружил в нём Папаша Хэрн? – спрашивает Нокса один из них.

Тот теребит бороду:

– Почём мне знать.

Эти слова задевают меня за живое. Щёки вспыхивают. Хочется уверить Нокса, что я и сам понятия не имею, о каком даре идёт речь. Старик прав. Столько всего в лесу происходит вовсе не на земле, а на деревьях. И если кому-то среди высоких крон понадобится помощь, я бессилен.

– Отстаньте от него, – вмешивается Нисса.

– От тебя ли я это слышу? – Нокс сердито зыркает из-под бровей. – Забыла разве, что твоя забота – мыть посуду да приглядывать за Тийей?

– Не обращай внимания, – говорит мне Нисса.

Надо же. Видимо, она больше не сердится на меня.

Хлеб чуть остыл, я отламываю кусок побольше и кладу его на свой плоский камень-тарелку вместе с варёным яйцом и пригоршней тушёных грибов. Скорлупа ещё горячая, и я торопливо счищаю её. Хлеб выше всех похвал.

Тиггс наблюдает за мной разинув рот.

– Как же много он ест!

– Ну что ты вытаращился на Фитиля? Прекрати, – осекает его Нисса. – Не понимаешь разве, что он смущается? Ступай-ка лучше да проверь, не нужно ли чем подсобить Линдену.

– Ага, – отвечает Тиггс и, прихватив своего деревянного бельчонка, бежит к брату.

– Да ладно, ерунда, – говорю я, уплетая яйцо. – Спасибо, что заступилась за меня перед Ноксом.

– Не придавай словам старика большого значения. Он всегда такой, ты скоро привыкнешь. Просто он…

– Тебе, наверное, обидно, что в учениках оказался я, а не ты? – выпаливаю я.

Нисса натянуто улыбается.

– Пустяки. Жаль только, что папа не взял меня тогда к лесным духам. Они рассказали бы про будущее, открыли бы моё предназначение. В смысле, было бы здорово узнать, суждено ли мне стать Хранителем Леса или нет.

– Почему бы тебе не попросить Папашу Хэрна сходить к духам за советом?

Нисса смотрит на отца – он стоит возле сарайчика с чёрным дроздом.

– Так не поступают. Главный здесь – он. А значит, я должна слушаться его. Ничего плохого в этом нет. Просто мне хотелось бы иметь выбор – ты ведь, например, волен выбирать.

– Могу поговорить при случае с Папашей Хэрном…

– Не стоит. Без толку, – обрывает меня Нисса. – Он строго соблюдает здешние обычаи. Все твои разговоры будут впустую.

* * *

Иду долго-долго, следуя за Папашей Хэрном, который летит на дрозде. Если я отстаю, он ждёт меня на ветке дерева, или на камне, заросшем мхом, или впереди на тропинке; когда я нагоняю дрозда, мы движемся дальше. Подъёмы и спуски. Наконец останавливаемся у пологого лесистого холма, испещрённого норами. Возле входов сидят кролики – замерев, они уставились на нас своими чёрными глазами-бусинами.

– Вот тут эти зверьки и живут, – говорит Папаша Хэрн. – Внимательно смотри под ноги. Иначе запросто угодишь в нору, присыпанную сухими листьями. Так