Карлуша на Луне - Борис Карлов

Печальная история Ослика, один эпизод которой особенно заинтересовал господина Джулио, но как раз в это время начался налёт

— Ослик!

— Господин Джулио!..

Оба тотчас узнали друг друга, в голосе Джулио прозвучала искренняя радость, в голосе Ослика — удивление и настороженность.

Джулио шагнул в гримёрку, приблизился к Ослику и сгрёб его в дружеских объятиях.

— Осторожно, господин Джулио, вы меня задушите, — робко попытался отстраниться от него Ослик.

— Ах, брось эти церемонии, мы ведь старые друзья! Как же тебя угораздило стать клоуном?

— Да, я вижу, вам повезло больше, — осторожно заметил Ослик, высвободившись наконец из объятий и разглядывая дорогой костюм своего бывшего компаньона по «Беспроигрышной лотареи».

— С работой полный порядок, — сказал Джулио. — Служу секретарём у самого Скарабея.

Ослик уважительно покачал головой.

— Хочешь, устрою и для тебя какую-нибудь не очень пыльную работенку? Мне это раз плюнуть. Курьером, лифтёром… или что-нибудь вроде того. По крайней мере, не придётся подставлять под огрызки свою физиономию. Я ведь, честно говоря, и сам пару раз запустил в тебя какой-то дрянью по неведению…

Джулио смущённо заулыбался и прикрыл рот ладошкой.

— Погодите, господин Джулио, — вспомнил Ослик, — а почему вы служите у кого-то секретарем? Разве вы сами не отхватили тогда несколько миллионов от «Беспроигрышной лотареи»? На такие деньги вы бы и сами могли нанять себе секретарей.

— Какие там миллионы, дорогой Ослик! Эти животные Мига и Кролл надули меня так же, как и всех остальных. Подумай, смог бы я называть тебя другом, совершив такую подлость? Я был без гроша, скитался, голодал… Пока случай не свел меня с этим кровопийцей Скарабеем. — В голосе Джулио появились страдальческие нотки.

— И вы с тех пор больше не встречали этих… двоих? Вы не пытались их разыскать?

— Мигу и Кролла? А что толку? После всей той смуты, голода и отмены денег — что с них возьмешь? Кстати, сейчас они выполняют кое-какие поручения моего хозяина… Я ещё подумаю, как с ними обойтись впоследствии. Но что же мы всё обо мне! Расскажи наконец о себе, Ослик: как ты жил это время? Как тебя занесло на эту ужасную, неблагодарную работу? Ты даже не представляешь, как приятно видеть нормального гнома после всех этих надутых индюков!

— Да чего уж тут рассказывать, — погрустнел Ослик. — Трудное было время. Когда улетели земные гномы, я, как и многие другие, взялся за выращивание гигантских растений, стал фермером. Засадил поле гигантской к-кукурузой…

Воспоминания привели Ослика в такое волнение, что он начал заикаться.

— Ладно, ладно, — похлопал его по плечу Джулио. — Про гигантские растения можешь не рассказывать.

Ослик высморкался в платочек и продолжил:

— Потом снова объявили деньги. А когда ещё их отменили, многие их просто на радостях разбрасывали. Думали, что они больше никогда не пригодятся и всё всегда будет даром. У меня дома, например, целая стена над кроватью была деньгами обклеена. Пятёрки, десятки, даже сотни попадались. И вот, когда деньги снова объявили, я обрадовался и бросился их отдирать. Куда там! Клей, как назло, очень хороший попался: дерёт вместе с обоями, бумагу насквозь пропитал. С одной стороны вроде бы деньги как деньги, а с другой не поймешь что. Под обоями ведь ещё и старые газеты оказались… Пробовал я и так и сяк, и мылом, и растворителем — ничего не берёт! И вот так, бывало, лежишь на кровати, голодный как собака, а вокруг купюры, купюры, сотни, тысячи… Говорят, после меня в этой комнате какой-то бедолага спятил. Ну а я подался в Научный городок.