Запретный камень - Тони Эбботт

– Wilkommen in der Blauen Sterne!

Искренняя улыбка Кристины Хемпель покорила Вейда в тот миг, когда она повторила приветствие на безупречном английском:

– Добро пожаловать в «Голубую звезду»!

Это была женщина лет за сорок с пышными рыжими волосами и не менее пышными формами. Когда доктор Каплан объяснил, что был студентом герра Фогеля и знал ее отца, она обрадовалась еще сильнее и усадила их за столик у окна, откуда вся улица отлично просматривалась в обе стороны.

– Любимый столик Генриха Фогеля! – сообщила она. – Он обязательно приходит к нам раз в год, чтобы отметить день рождения супруги. К сожалению, несколько лет назад Фриды не стало…

У Роальда потемнело лицо.

– Сожалею, что именно мне приходится говорить вам об этом, но… Генриха тоже не стало. Два дня назад.

Фрау Хемпель закрыла лицо руками. Слезы хлынули у нее из глаз.

– О, нет!! – вскричала она. – Папа так любил его… Что случилось?!

У Вейда застыла в жилах кровь, как только он вспомнил, что именно случилось.

– Мы пытаемся это выяснить, – ответил он за молчащего отца. – Но я не знал, что дядя Генри был женат. Пап, а ты знал?

Отец будто ушел на время в себя.

– Н-нет… То есть да, но я не был знаком с его женой. У них обоих был поздний брак.

Фрау Хемпель утирала слезы.

– Боже, какое горе. Слишком… Ее звали Фрида Купферман. Она умерла несколько лет назад. А теперь вот и он… Просто невыносимо! – Кристина оставила на столике меню и поспешно скрылась за стойкой.

Вейд молча наблюдал за улицей, а мысли его так и вертелись вокруг дядиной смерти.

Смерти? Но это не просто смерть. Это убийство.

Никто не говорил ни слова. Пока Лили не достала свой мобильник.

– Перешлю фото надписи на планшет, чтобы мы могли рассмотреть ее покрупнее, – сказала она.

Вейд разложил на столе звездную карту.

– Первое слово зашифрованной надписи – артикль «The», так что ключом остается четверка.

Отец придвинул к нему тетрадку.

– Держи, – сказал он. – Еще в самолете я расписал соответствия букв. Всю важную информацию стоит хранить в одном месте.

– Отличная мысль.

Вейд достал из рюкзака механический карандаш и, глядя на фото с планшета, принялся записывать расшифровку первой строки послания фрау Мюллер. Так,

Lca Ayulc himab ds lca Cyzb ir Gzjrauhyss

вскоре превратилось в следующее:

The Earth moves in the Haus of Kupfermann.

– Земля вращается в Доме Купферман, – зачитал он вслух.

– Купферман? – остолбенела Лили. – Это фамилия его жены, Фриды? Что бы это значило?

– Дом – это обычный дом. Немцы пишут существительные с большой буквы, – объяснила Бекка. – Может, Дядя Генри хотел, чтобы мы посетили дом, где живет семья его жены?

Вейду понравилось, что Бекка тоже называет его дядю Генри «дядей».

– Возможно. Но что значит «Земля вращается»? А ты что думаешь, папа?

Вопрос оторвал отца от размышлений.

– Возможно. Но я не уверен. Слово Haus в немецком – очень многозначное и может трактоваться по-разному.

– Например, «магазин», – подхватила Лили. – Как «Альстерхаус» или «Карш Хаус». Я читала о них.

– Или «отель», – продолжал рассуждать Роальд. – А еще в астрологии есть двенадцать «домов» – групп знаков зодиака. Уверен, Генрих их знал, хотя они не имеют отношения к науке. Правда, ни один из них не называется «Купферман». Спрошу фрау Хемпель, что ей известно. Продолжайте пока без меня. – Доктор Каплан поднялся из-за стола и пошел искать хозяйку.

Вторая строчка поддалась еще быстрее.

Rixxio lca nsihis, rixxio lca wxyea

стало

Follow the gnomon, follow the blade.

– Следуй за гномоном, следуй за клинком… – зачитал Вейд.

– Гномон? – удивился Даррел. – Нет такого слова. Попробуй еще раз.

Вейд попробовал дважды.

– Все равно «гномон».

Но этого слова никто не знал. Говорят, одна голова хорошо, а две лучше – да, бывают ситуации, когда эта поговорка справедлива. Но сейчас за столом собралось четыре не самые молчаливые, но и не самые глупые головы, так что Вейд долго не мог сосредоточиться.

– Я поищу.

– Подожди, Лили. Не убирай фото с экрана. Попробую еще раз.

Вейд в третий раз принялся подставлять буквы. Тут вернулся отец.

– У Фриды Купферман не осталось родни. Дом продали много лет назад, так что в Берлине больше нет недвижимости, принадлежащей семье Купферман. Кристина сказала, профессор Фогель всегда шутил по поводу имени жены. Только я не могу понять, что такого в имени Фрида. Мы, конечно, попробуем расшифровать его… Это всё, больше хозяйка ничего не знает.

– По-прежнему «следуй за гномоном», – сообщил Вейд.